DisCollection.ru

Авторефераты и темы диссертаций

Поступления 26.12.2011

Материалы

загрузка...

Социальное, экономическое и культурное развитие городов Забайкальской области во второй половине XIX - начале XX в.

Паликова Татьяна Вадимовна, 26.12.2011

 

Во Введении обосновывается актуальность темы, формулируются цель, задачи, объект и предмет исследования, определяются научная новизна и практическая значимость, хронологические и территориальные рамки, раскрываются основные направления методологического и методического обеспечения диссертации.

Глава I «Научные основания изучения забайкальских городов во второй половине XIX – начале ХХ века» посвящена анализу историографического комплекса и источниковой базы диссертации. В первом параграфе «Историографический аспект исследования городов» рассматривается степень изученности проблемы, её место в современной исторической науке, отмечаются достижения и недостатки исследовательских позиций, ставших исходными положениями диссертации.

В историографии исследуемой проблемы может быть выделено три периода научных изысканий, традиционно сложившихся в науке: досоветский, советский и постсоветский. В основу периодизации положены следующие принципы: различия в методологических подходах, интенсивность обращения к теме, широта охвата проблем. Комплекс исследовательской литературы, посвященной городским поселениям, классифицируется нами по ряду параметров: общетеоретические работы в различных областях гуманитарного знания; труды, посвященные отдельным городам региона в широком (Сибирь) и конкретном (Забайкалье) смысле; изыскания в границах отдельных сфер городской жизни.

Изучение городов в российской историографии велось в разное время с разной степенью интенсивности и глубины в зависимости от конкретно-исторических условий, а также взглядов авторов. Хотя теоретические основания изучения городов были заложены ещё на заре отечественной исторической науки (В.Н. Татищев, Г.Ф. Миллер, Д.Г. Мессершмидт, И.Е. Фишер, П.А. Словцов, В.О. Ключевский), нас интересуют, прежде всего, исследования XIX в. и о XIX в. Уже современники обратили внимание на многоплановость города, считая, что его дефиниции могут быть самыми различными по своему характеру. Основным признаком считался хозяйственный, при этом подчеркивалось многообразие занятий горожан, главным определением – экономическое. В то же время признавался приемлемым и статистический признак, основанный на германской традиции, по которой к деревням относились все поселения численностью менее 2000 чел.; поселения в 2-5 тыс. жителей считались «деревенскими городами (Landstadte)»; 5-20 тыс. – мелкими, 20-100 тыс. – средними, свыше 100 тыс. – крупными городами. Такая количественная классификация городских поселений появилась в России в 1904 г. в статистическом издании «Города России», где понятие «деревенский город» получило определение «город-село». Между тем эти существенные черты подвержены значительным колебаниям в зависимости от уровня культуры и хозяйственных отношений народа. Учитывая российский опыт, отечественные мыслители писали о принадлежности поселения к городскому разряду по историческим основаниям и юридическому статусу. Наиболее тщательно разрабатывал идею «официальных» (юридических) и «истинных» (экономических) городов В.П. Семенов (Тян-Шанский).

В первое послереволюционное десятилетие школой городоведения во главе с И.М. Гревсом были разработаны теоретические вопросы роли и места города в социокультурном процессе, понятие «исторический город» и его взаимоотношения с окружающей территорией, выработаны подходы и методология городской истории. «Только комплексный подход может привести к познанию города как социального организма», – писал ученик и последователь Гревса Н.П. Анциферов. Совокупность всех сфер – экономической, политической, социальной, художественной, религиозной, рассмотренных в отдельности и единстве, составляет рисунок города, а его история должна быть наполнена людьми, её творящими, то есть изучаться «по следам его великих людей». Серьёзное внимание уделялось культурной истории города, так как город – не просто социальный организм, а «исторически сложившийся культурный организм…», более того, он – «сгусток культуры, её кристалл». Однако общее направление исторических исследований стало развиваться в ином русле.

Теоретические изыскания не прекращались и в последующее время. Перед каждым исследователем, занимавшимся городской проблематикой, с неизбежностью возникал вопрос об определении понятия «город». Преодолевая довольно узкую трактовку города, встречающуюся в литературе 1960-1970-х гг., П.Г. Рындзюнский полагал «город» не столько экономической категорией, сколько социально-экономической «во всей её полноте», расширенной за счёт общественно-правовой, идеологической и культурной сфер. Город представал в его исследованиях во всесторонности своих проявлений. В конце 1970-х гг. утвердилась точка зрения, восходящая к разработкам русской государственно-юридической школы, согласно которой следует изучать поселение, объявленное официально и считавшееся современниками городом. Она получила признание историков-городоведов и разделяется автором монографии. Почти 40 % городов Забайкалья выполняли, прежде всего, административную функцию, по численности, составу и занятиям населения мало отличаясь от поселений, центрируемого округа/уезда.

Вместе с тем эта категория – уездный город – превалирует в российской городской иерархии. Значение уездных городов в формировании всероссийского рынка, развитии экономики и русской народной культуры, в становлении этнического и классового самосознания было определено ещё в 1970–1980-е гг. и способствовало возникновению целого научного направления городоведения. Каждый провинциальный уездный город – это особый мир, специфика которого определяется географией, историей возникновения, заселения и т.д. В большинстве своем провинциальные города по численности населения относились к небольшим, являясь базой поселенческого каркаса страны. Поэтому закономерным стало выделение из общего ряда уездных малого города. Изучение этой категории поселений важно ещё и потому, что они «…являются специфическим типом населенных пунктов, играющих особую роль в экономической, культурной и общественной жизни», именно в них «происходило формирование городского образа жизни, …менталитета». Но, несмотря на столетнюю историю изучения малых городов Сибири, её развитие протекало крайне медленно. Ещё в работах как российских, так и местных исследователей последней трети XIX в. сложился подход, суть которого заключалась в том, что в их поле зрения чаще попадали крупные города Западной Сибири и Иркутск, а после проведения Транссибирской магистрали в общих обзорах стали встречаться города Забайкалья, прежде всего Чита.

Заметным явлением в сибирской историографии советского периода стала серия сборников о сибирских городах ХVII – начала XX вв. под редакцией О. Вилкова и Д. Резуна, посвященная социально-экономическим, политическим, культурным проблемам сибирских городов в дооктябрьский период, их роли в развитии Сибирского региона. Однако часто изложение ограничивается хронологическими (первой половиной XIX в.) и статусными (численность, значимость) показателями. Таким образом, большая часть городов Восточной Сибири, в том числе и Забайкалья, осталась вне поля зрения авторов. А ведь на слабую изученность истории городов Забайкалья ещё в начале 1970-х гг. указывал Ф. Кудрявцев. Эти историографические особенности сохраняются и сейчас.

На современном этапе оформилось несколько центров городоведения, следствием их активной работы стали традиционные научные конференции и целая серия сборников статей, посвящённая истории сибирских и российских городов.

Впервые забайкальские города как объекты специального изучения (климатология, география, статистика, санитарно-экономическое состояние) рассматривались с середины 1890-х гг., что связано с возникновением здесь отделений Императорского Русского Географического общества. При этом в забайкальской историографии преобладали публикации очеркового типа, жанр исследования, сохранявший свою актуальность длительное время.

Конкретные сюжетные линии истории городского развития сложились ещё в дореволюционное время. Именно тогда были заложены основные направления с элементами специализации городоведческой проблематики. Эффективная эксплуатация сибирских богатств, понимание стратегического значения региона требовали изучения отдельных сторон его жизни, выявления истинного положения и разрешения коренных проблем.

Исходя из определяющей доктрины советского периода в публикациях, хотя и отражались все сферы жизни города, больший упор сделан на социально-политическое и социально-экономическое развитие. Вплоть до конца ХХ столетия в исторической науке Сибири определяющими оставались социально-экономические исследования. Серьезное внимание было уделено проблемам капиталистической модернизации, изучению важнейшей отрасли экономики Сибири – золотопромышленности, винокурению, формированию пролетариата, значению Сибирской железной дороги для отдаленной российской окраины.

Специфика Сибирского региона как трансграничной территории вывела в разряд важнейших научных направлений исследование международных (торговых и культурных) связей с Китаем и Монголией. Не меньший интерес вызывала и внутренняя, прежде всего ярмарочная торговля.

В ходе развития сибирского историографического пространства изучались различные составляющие культуры и благотворительность. Сохранялась эта традиция и в последующем. Достаточно широко в современной местной историографии освещались отдельные стороны сибирской культуры дореволюционного времени: школьная система, история книги, библиотек, периодической печати и бытования их в городской среде, художественная культура. Сохраняется интерес к изучению отдельных сторон культурного развития региона в целом и отдельных его частей и сейчас.

Особое место в сибирской исторической науке занимают труды, посвященные политической ссылке и её влиянию на становление общественной и культурной жизни Сибири.

С 1970–1980-х гг. в отечественной, в том числе и сибирской историографии разрабатываются теоретические, историко-этнографи-ческие и историко-культурные проблемы праздничной культуры, общественного и домашнего быта горожан.

Стремительные темпы урбанизации современного мира на рубеже ХХ – XXI в. усилили интерес к историческому прошлому городов, к городской проблематике во всём её многообразии. Активизация деятельности в этом направлении является следствием широкой теоретико-методологической основы, созданной отечественной культурологической, социально-антропологической и социологической мыслью. В забайкальской историографии этот период ознаменован выходом в свет нескольких монографических и научно-популярных книг, а также сборников научных статей, посвящённых забайкальским городам.

Почти через столетие в российское и сибирское исследовательское пространство вернулась тема городского общественного управления.

С середины 1990-х гг. в исторической науке начинается исследование ранее не популярных научных тем с привлечением новых источников. На современном этапе реабилитирована научность купеческой проблематики и связанной с ней благотворительности. При этом, как пишет Ю.А. Гончаров, «историческая наука Сибири в отличие от других регионов имевшая в своем активе значительные достижения советского периода по изучению истории буржуазии, быстро стала в общероссийском масштабе лидером по изучению истории предпринимательства». Серьёзное внимание уделяется социально-демографическим, психологическим аспектам развития городского населения Сибири.

Современный научный процесс связан с поиском новых методологических оснований, развитием исторических изысканий в рамках междисциплинарного подхода, а также с тщательным изучением российского опыта городоведения. Расширение тематики исследовательских проектов за счёт ранее слабо изученной повседневности городов привело к новому взгляду на достаточно традиционные научные направления. Однако круг отечественной историографии повседневной жизни и среды обитания человека всё ещё мал. Что же касается исследований на забайкальском материале, то эта проблематика только начинает складываться и по дореволюционному периоду публикации единичны.

Историографический анализ позволяет сделать вывод, что городоведение Забайкалья вообще и дореволюционной эпохи в частности не является активным научным направлением. Многие аспекты социальной, экономической, культурной истории и быта городов Забайкалья рубежа XIX-XX в. требуют освещения или переосмысления, а сама тема не исчерпана, не имеет комплексного научного отображения.

Во втором параграфе «Источниковедческие проблемы исследования забайкальских городов» анализируются материалы из архивных фондов, которым принадлежит едва ли не определяющее место в изучении истории забайкальских городов во второй половине XIX – начале ХХ в.

Источниковая база исследования представлена корпусом письменных (опубликованных и неопубликованных), визуальных и вещественных типов источников. В диссертации проанализированы материалы 57 фондов (более 600 ед. хр.) двух центральных (Российский государственный исторический архив (РГИА) – ф. 90, 776, 1284; Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) – ф. 102), и трёх региональных архивов (Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК) – ф. 1, 13, 19, 21, 26, 53, 79, 94, 98, 115, 116, 152, 226, 301, 333, 348, Р-1411, Р-1527, Р-1574, Р-1661; Национальный архив Республики Бурятия (НАРБ) – ф. 10, 19, 24, 62, 107, 111, 121, 123, 128, 181, 186, 190, 211, 224, 260, 261, 264, 337, 349, 350, 409, 484, Р-249, Р-1771, Государственный архив Иркутской области (ГАИО) – ф. 24, 25, 29, 32, 91, 123, 293; и двух музейных собраний: Музея истории Бурятии им. М.Н. Хангалова (МИБ) – ОФ 12567, 17929; Читинского краевого музея им. А.К. Кузнецова (ЧОМ) – ф. 9; книжные фонды Российской государственной библиотеки (РГБ), Научной библиотеки Иркутского государственного университета, Иркутской областной библиотеки им. И.И. Молчанова-Сибирского, Читинской областной научной библиотеки им. А.С. Пушкина, Национальной библиотеки Республики Бурятия, фонды редких книг, а также светской и церковной периодической печати.

Основной массив письменных неопубликованных источников, использованных в работе, сосредоточен в государственных хранилищах Восточной Сибири, прежде всего ГАЗК и НАРБ.

Реконструировать историю забайкальских городов второй половины XIX – начала ХХ в. позволяют исторические источники различных видов: законодательные материалы, делопроизводственная документация, статистические источники, периодическая печать, источники личного происхождения, справочные источники.

Среди использованных законодательных источников важное место занимают Городовые положения 1870 и 1892 гг., опубликованные в «Полном собрании законов Российской империи». В них содержатся правила и нормы, регулирующие порядок выборов органов городского самоуправления, их структуру и состав, финансовую и хозяйственную компетенции, распределение полномочий, взаимоотношения с государственной администрацией. Городовые положения были нормативными документами комплексного характера, призванными регламентировать административно-хозяйственные, финансово-фискальные, социальные, экономические, культурные проблемы городов.

Наибольшей обширностью и репрезентативностью обладает корпус делопроизводственных материалов органов городского самоуправления и общественных организаций. Это корпус протокольной документации: журналы и протоколы заседаний городских дум, протоколы заседаний городских управ, общественные приговоры городских обществ, журналы и протоколы заседаний губернских органов власти и общественных организаций. Широко использовалась отчётная документация перечисленных органов: ежегодные отчёты губернской власти трёх уровней, полицейских управлений, обзоры военного губернатора, доклады, рапорты, донесения должностных лиц. Незаменимым источником информации стала переписка между чиновниками разных ведомств и уровней, ходатайства учреждений, жалобы граждан.

Для выявления динамики социальной, экономической и культурной сфер городов использовались источники статистического характера, в основе которых лежит первичная информация, приходящая с мест (Центральный статистический комитет, статистические отделы соответствующих ведомств). Это сборники статистических сведений, представленные различными наименованиями как общероссийского («Статистический временник Российской империи», «Свод о фабрично-заводской промышленности», «Свод данных о торговых сборах», «Первая всеобщая перепись населения», «Города России»), сибирского («Сборник историко-статистических сведений о Сибири», «Экономическое состояние городских поселений Сибири»), так и регионального масштаба («Обзоры Забайкальской области», 1885-1914; «Памятные книжки Забайкальской области», 1871-1914, в виде адрес-календарей, 1871, 1895-1897).

Ценную информацию о состоянии городского общества и развития городов содержит периодическая печать. Это – центральные светские издания: «Вестник Европы» (1903), «Исторический вестник» (1883, 1913-1914) «Городское дело» (1909-1910); местные официальные – «Иркутские областные ведомости» (1870), «Забайкальские областные ведомости» (1872-1906), «Известия Иркутской городской думы» (1899, 1909-1913); местные частные – «Восточное обозрение» (1882-1906), «Восточная заря» (1909), «Голос Сибири» (1911-1913), «Сибирь» (1878-1887), «Сибирский архив» (1912), «Сибирская жизнь» (1915), «Сибирские вести» (1913), «Сибирский вестник» (1864); «Байкал» (1897-1905), «Верхнеудинская конституционная газета» (1906), «Верхнеудинский листок» (1905), «Забайкальская новь» (1909-1917), «Забайкалье» (1902-1905), и другие; официальные издания Русской православной церкви: «Иркутские епархиальные ведомости» (1870-1896), «Забайкальские епархиальные ведомости» (1895-1902).

Из источников личного происхождения особенно ценны мемуары, позволяющие судить о разных сторонах общественной и частной жизни забайкальских городов (И.И. Попов, Н.С. Тютчев, Ю.Д. Талько-Грынцевич, М.А. Кроль, В.А. Обручев).

Эпистолярное наследие забайкальцев образуют дневники (Н.Н. Бурлаков), воспоминания (М.В. и Е.А. Танские, Н.С. Тяжелов) и личная переписка (Бурлаковы, Танские, Зензиновы, Богашевы, Бутины, Старцевы). Они содержат бесценные, в большинстве своём до сих пор невостребованные свидетельства предпринимателей, общественных деятелей, врачей, учителей, их родственников и друзей о городах, о времени, о своих современниках. Их размышления и сообщения позволяют понять психологию горожанина второй половины XIX – начала ХХ в., определить ценностные установки, выявить взгляды на современную им городскую действительность.

Нами привлекались работы забайкальских предпринимателей (М. Бутин, Я. Фризер, Я. Смирницкий), научные труды дореволюционных исследователей (И.П. Михайловский, А.К. Белявский, Н.В. Кирилов) и литературные произведения современников (В.В. Птицын и С.И. Черепанов).

Информация, полученная из письменных источников, дополнялась и проверялась информацией, черпаемой из других типов исторических источников, в частности – технотронного (фотоматериал, сайты Интернет, например, официальный сайт Читинского краевого музея). Интересные фотографические комплексы по истории городов Забайкальской области, сделанные в конце XIX – первой трети XX в., рассредоточены в государственных хранилищах (НАРБ, Этнографический музей народов Забайкалья, Читинский краевой музей, Нерчинский краеведческий музей, Музей истории Бурятии и других), опубликованы в наборах почтовых открыток (открытых писем), а также хранятся в частных собраниях и семейных архивах потомков. Часть из них, сосредоточенная в коллекциях фондообразователей и коллекционеров, всё ещё не востребована и вводится в научный оборот впервые.

Факт фотографирования, внешний вид запечатлённых носителей культуры и окружающий их предметный мир дают массу ценного материала для изучения городов. А анализ количества, качества и содержания фотоматериалов позволяет оценить характер и темпы эволюции городской социально-экономической и социокультурной ситуации в городах исследуемого периода отечественной истории.

Существенную роль в понимании исторического развития городов играет обращение к вещественным источникам. Именно предметный мир носителей культуры отражает тенденции эволюции общества, которые часто не находят своего воспроизведения в письменных источниках. Поэтому в своём исследовании мы обратились к таким видам вещественных исторических источников как архитектура, хозяйственный инвентарь, предметы быта. Массивы предметов городской культуры сохранились в музейных собраниях Этнографического музея народов Забайкалья (Улан-Удэ), Музея истории Бурятии, Читинского краевого музея, Кяхтинского и Нерчинского краеведческих музеев, музея истории города (Улан-Удэ), самих городов.

Таким образом, все указанные источники составляют обширную источниковую базу, дополняют друг друга, позволяют всесторонне рассмотреть и проанализировать социальную, экономическую, повседневную и культурную жизнь городов как на основе объективных данных, представленных цифровым материалом, так и по субъективным характеристикам, эпистолярно засвидетельствованным.

В целом источниковый банк данных диссертационного исследования обладает достаточной репрезентативностью. Анализ разнообразных и многочисленных источников, использованных в работе, является прочной основой для системного изучения поставленных проблем и решения сформулированных задач.

Вторая глава «Социальное развитие городов Забайкалья второй половины XIX – начала ХХ века». Здесь рассмотрены этапы и условия складывания системы заселения Забайкалья в середине XVII – XIX вв., состав городского населения по количественному, половозрастному, конфессионально-национальному и профессиональному признакам, деятельность органов городского самоуправления по формированию дум и управ, организация выборных компаний, деятельность органов городской представительной власти, городская среда как месторазвитие городского сообщества.

Первый параграф «Причины и особенности урбанизационных процессов». На этапе проникновения Русского государства на территорию за Байкалом и первоначального её освоения особую роль играли природно-климатические условия, определившие направление колонизации, структуры расселения, транспортных коммуникаций, форм и методов хозяйствования. Специфика забайкальских городов предопределялась их первоначальным значением как острогов – опорных пунктов дальнейшего продвижения вперед, чрезвычайно важных в период территориального роста государства. По мере продвижения государства на восток и появления новых административных центров, роль прежних снижалась. Это приводило к складыванию системы поселений различающихся по времени приобретения городского статуса: XVII – XVIII вв., начало XIX в., 1850-1870-е гг., начало XX в. Учреждение новых городских поселений в восточной части области (Чита, 1851; Акша, 1872) было необходимо в силу отсутствия здесь других городов, кроме Нерчинска. Вновь созданные города Восточного Забайкалья выполняли те же колонизаторские функции, что и первые остроги-города. Изменению статуса поселения Чита способствовала не только заинтересованность власти в опорной базе продвижения к океану, но и расположение её на территории, где преобладало коренное население, что при проницаемости границы было чрезвычайно важно. Став регионообразующим центром, Чита стягивала окружные земли, репрезентируя собой имперскую власть.

Местоположение является одним из факторов роста, экономического процветания и культурного развития городов. Забайкальские города располагались в южной части области, и лишь Баргузин выпадал из этой линии городского расселения, размещаясь на северо-западе, вдалеке от других городских центров. Природно-географические условия Баргузина и его округи исключали серьёзное развитие сельского хозяйства. В выгодном положении оказались города Верхнеудинск и Нерчинск – они центрировали наиболее развитые в сельскохозяйственном отношении территории.