DisCollection.ru

Авторефераты и темы диссертаций

Поступления 21.09.2012

Материалы

загрузка...

Социально-экономическое обеспечение интеграции Предкавказья в систему аграрного капитализма России: вторая половина XIX - начало ХХ века (на примере Ставрополья и Кубани)

Бондарь Ирина Алексеевна, 21.09.2012

 

- раскрыты и аргументированы факторы пассивного отношения крестьян к расширению аграрного производства на надельных участках, в основе которых лежит очевидное противоречие между целями экономического освоения региона и практическими мерами по реализации земельной политики на местах;

- выявлены новые аспекты анализа административно-территориальной политики самодержавия в рассматриваемых регионах, отражена специфика социально-правового регулирования рыночных преобразований на селе, в том числе с использованием фактора сословной дифференциации сельского общества Предкавказья;

- выделены общие и особенные для каждого из регионов черты развития кустарных промыслов и перерабатывающих предприятий аграрного профиля с точки зрения их соответствия требованиям рыночной конъюнктуры и значения для выделения крестьянских хозяйств в качестве основной структуры производства товарной продукции в регионе;

- показана динамика развития товарно-денежных отношений в сельской среде, в том числе на внутрирегиональном рынке, становление и расширение сети кредитных учреждений, что во многом способствовало хозяйственной специализации Предкавказья и активизации процесса по включению всего Северного Кавказа в экономическое пространство государства;

- выделены причины негативного отношения крестьян Предкавказья к попыткам ликвидации общинных принципов землепользования в начале ХХ века. Позиция крестьян в этом вопросе, на наш взгляд, основывалась на опыте распределения земель в регионе в конце XIX века, когда обеспечение крестьян участками на основе общинного права сосуществовало с практикой выделения земельных наделов в частную собственность для организации хуторских хозяйств;

- представлены разнообразные статистические характеристики основных аспектов проблемы исследования, основанные на авторских подсчетах и не имеющие аналогов в других научных работах рассматриваемого направления; в научный оборот введены новые количественные параметры развития аграрной сферы Предкавказья в условиях утверждения рыночных отношений.

Указанные положения соответствуют следующим пунктам Паспорта специальностей ВАК РФ: п.4; История взаимоотношений власти и общества, государственных органов и общественных институтов России и ее регионов; п.7. История развития различных социальных групп России, их политической жизни и хозяйственной деятельности; п.15. Исторический опыт российских реформ; п.19. История развития российского города и деревни.

С учетом результатов, полученных в процессе решения поставленных перед исследованием задач, на защиту выносятся следующие положения:

На территории Предкавказья замена сословной собственности на землю бессословной шел быстрее, чем в губерниях черноземного центра, где господствовала отработочная система хозяйства. Однако самодержавие все-таки пыталось создать в регионе опору из казачества и новых дворян, усиленно насаждая здесь помещичье землевладение. Правда, местные помещики, не приспособленные к ведению хозяйства в пореформенных условиях, в большинстве своем сбыли дарованные участки крестьянам-колонистам или эксплуатировали их посредством сдачи в аренду. Налицо имело место диалектическое противоречие, заключавшееся в том, что слабые крепостнические традиции способствовали развитию аграрной модернизации по американскому типу. В то же время сословные отношения служили заметным тормозом в процессе образования класса капиталистических фермеров. Хорошо обеспеченные землей крестьяне Кубани и Ставрополья, наряду с привилегированным казачеством, составляли базу для перевода местных хозяйств на фермерские рельсы.

Во время пореформенной рыночной модернизации в Предкавказье происходила и капиталистическая перестройка животноводства. В этой сфере утвердилась экстенсивная форма хозяйствования, что было связано с наличием огромных земельных угодий, невысокой плотностью населения, низкими ценами на землю и ее аренду. Все это происходило под влиянием интенсивного роста внутреннего и внешнего рынков, предъявлявших значительный спрос на продукцию животноводства. На рубеже 1860-1870-х гг. Предкавказье стало центром тонкорунного овцеводства. Однако наряду с ростом мясомолочного животноводства и разведением овец с целью производства шерсти, произошло сокращение табунного коневодства. Данное обстоятельство было обусловлено размежеванием войсковых земель, подведшим черту под бесконтрольным использованием крупными коневодами войсковых пастбищ. Содержание же крупных табунов лошадей на покупной и арендованной земле было экономически невыгодно в связи с постепенным ростом цен на землю и ее аренду.

Сложившаяся система управления на Северном Кавказе долгое время обеспечивала обособленную эволюцию региона. Вплоть до начала Первой мировой войны самодержавие так и не внедрило в практику построения отношений с отдельными народами те политические элементы, которые поддерживали бы и укрепляли их связь с государством. На Кавказе этим средством выступала русская экономическая колонизация. Такой подход не всегда способствовал распространению правовых и административных интересов России в регионе. В результате достичь единства в вопросах построения системы местного самоуправления на территории Предкавказья самодержавной власти в выделенный период не удалось, что негативно сказалось на качестве и содержании аграрных реформ.

Благодаря широкому наплыву иногородних на Кубань, хозяйственная жизнь области радикально изменилась: пастушеский и скотоводческий быт заменился земледельческим, представляющим собой высшую степень экономической эволюции. Регион, живший замкнутой экономической жизнью, лишенный серьезного торгового значения, в несколько десятков лет завоевал на мировом хлебном рынке почетное место. Эта огромная перемена была произведена, конечно, не одними иногородними: немалое участие в ней принимало и казачье население. Но иногородним принадлежит честь первоначального и главного фактора в этом прогрессивном процессе. Прилив иногородних в Кубанскую область, увеличив производительность края и изменив его хозяйственный облик, имел своим следствием и другие важные результаты. В частности, наблюдался рост доходов по войсковым арендным статьям и быстрое увеличение станичных запасных капиталов.

Распространение рыночных отношений в сельском хозяйстве Ставропольской губернии в конце XIX века проходило медленнее, чем планировалось. Основная причина заключалась в том, что до этого времени не была решена проблема землепользования. Факты приобретения в собственность целых селений носили единичные случаи. В тот период времени власти считали приоритетной общинную форму землевладения. В то же время администрация уже тогда понимала, что дальнейшее развитие сельского хозяйства невозможно без частного землевладения. Предстоявшие аграрные преобразования должны были сочетать оба принципа: дать землю крестьянам на основе общинного права, выделив одновременно часть земель в частную собственность. Тем не менее в исследуемый период новые населенные пункты на Ставрополье строились преимущественно на казенных землях, в том числе на тех, которые относились к территориям кочующих народов.

Тенденции социальной интеграции, по нашему мнению, являлись важным условием развития капиталистических отношений в Предкавказье и формирования ориентации производства сельскохозяйственной продукции на рынок. Это во многом обеспечило место губернии и области в системе основных производителей хлеба. При этом необходимо отметить чрезвычайно быстрый рост числа середняцких хозяйств, которые пополнялись за счет обеих крайних групп сельского населения: бедноты и кулачества. Бедная часть сельского населения сохранялась статистически, к ней относилась и такая категория безземельного крестьянства, как иногородние. Несмотря на это, валовые показатели сбора зерновых постоянно увеличивались. В данном случае можно говорить о некотором социальном равновесии, необходимом для поддержания и благоприятного развития производственной сферы.

С утверждением капиталистических отношений объединяющее значение сельской общины многомерно возросло. Это являлось важным условием развития капиталистического рынка. На территории Предкавказья общинная организация возникла вторично, переселенцы, приходя на новое место, образовывали общину по типу русской общины центральных районов. Но здесь ее роль была особенно велика, так как на первых этапах заселения, когда многие села возникали стихийно, сельская община стала главным организатором всей жизни крестьян. Она являлась той силой, которая позволила переселенцам построить села и хутора, наладить хозяйство на новых землях, освоить целинные пространства. В исследуемый период на Ставрополье и Кубани общинные традиции взаимопомощи и коллективизма проявлялись ярче, чем в центральных губерниях страны.

Во второй половине XIX века на Ставрополье большое внимание уделялось дальнейшему развитию переработки сельскохозяйственного сырья. Прежде всего, речь идет о мукомольной промышленности, становление которой было обусловлено ростом посевных площадей и обильными урожаями зерна. В сжатые сроки мукомольная промышленность региона быстро набирала темпы. На наш взгляд, в этом проявилась определенная закономерность того, что в степной хлеборобной окраине мукомолье было тесно связано с торговым и капиталистическим земледелием. Поэтому процесс развития отрасли прошел два этапа. На первом этапе (1860-е – 1880-е гг.) формировались очаги товарного производства муки, основывались предприятия фабричного типа, на втором этапе (1890-е гг.) возникли зоны крупного капиталистического производства с привлечением солидных капиталовложений как в новые предприятия, так и в старые, которые подвергались реконструкции и модернизации. Технические изменения позволили существенно изменить положение в данной сфере и в короткое время повысить качество муки как основного вида товарной продукции.

Формирование социально-экономической структуры Ставропольских сел в конце XIX – начале XX века находилось в прямой зависимости от их производственной деятельности, результаты которой, благодаря появлению предпринимателей, перестали носить местный характер. Готовая продукция предназначалась для вывоза на продажу. Тем самым предприниматели сыграли ведущую роль в постепенном наращивании материально-производственного потенциала ставропольских сел и росту постоянного капитала как основы для более высокоорганизованных форм деятельности предпринимателей в сельском хозяйстве. Особенностью региона явилось преобладание крупных хозяйств, которые по величине, производительности и доходности намного опережали аналогичные структуры внутренних российских губерний. Это позволило ассоциированной форме предпринимательской деятельности в сельском хозяйстве Ставрополья в начале XX столетия превратиться в инструмент мобилизации больших капиталов для решения крупных экономических задач.

Аграрный характер Кубанской области предопределил ориентацию местных деловых кругов на развитие перерабатывающих предприятий. На начальном этапе характерной особенностью развития маслобойного производства являлась связь предпринимателя с землей, с помощью которой производство обеспечивалось сырьем. В дальнейший период мелкотоварная, мануфактурная и заводская формы предпринимательства укреплялись фактически одновременно. Главным центром маслобойного производства стал Екатеринодарский уезд. Самые крупные и технически оснащенные предприятия отрасли располагались в Екатеринодаре и Армавире. С маслобойным производством было тесно связано развитие в Кубанской области поташной промышленности, выпускавшей сырье для мыловарения, стекольного производства, изготовления красок и т.п. Накануне Первой мировой войны по выпуску поташа Кубань находилась на первом месте в России, ее доля в общероссийском объеме производства составляла 80%.

С развитием рыночных отношений происходило перерастание домашних промыслов в мелкотоварное производство, деятельность которого иногда строилась по принципу организации рассеянной мануфактуры. В Предкавказье такой подход практиковался в ряде промыслов: гончарном, деревообрабатывающем, швейном, винодельном. Однако в большинстве случаев организация производства не была связана с сырьем, что тормозило превращение производителей в предпринимателей капиталистического типа. К тому же становление мелкотоварного производства проходило крайне неравномерно в связи со спецификой социально-экономического развития региона. Это стало главной причиной того, что многие потенциально предпринимательские сферы не получили дальнейшего развития.

Сельская кооперация во второй половине XIX – начале XX века прошла типичные для кооперативного движения Запада этапы своего развития. Кооперативные идеи с момента своего зарождения нашли живой отклик у сельских жителей. Усилия кооператоров были направлены главным образом на создание кооперативных ассоциаций в деревне. При этом использовались исторические народные традиции артельности и общинности. В этом же направлении осуществлялось и развитие кооперации на Ставрополье и Кубани. Однако учреждение кооперативных объединений на этом этапе имело, на наш взгляд, незначительный эффект, прежде всего, из-за отсутствия соответствующих социально-экономических условий, обилия феодальных пережитков и низкого материального и культурного уровня населения. Сама кооперация стала основой формирования этих условий, создания необходимых социальных качеств у крестьянства, которые помогали ему адаптироваться в новых хозяйственных формах.

Обмен опытом ведения хозяйственной деятельности на осваиваемой территории способствовал возникновению активного взаимодействия местных народов с российскими переселенцами. Последними были видоизменены многие методы хозяйствования, трудовые навыки и aгротехнические приемы, выработанные вековым опытом ведения сельского хозяйства на прежних местах проживания в силу их несоответствия природным условиям региона. Расширение хозяйственных связей между народами, широкое проникновение капиталистических отношений в регион способствовало появлению у горцев и кочевых народов усовершенствованных сельскохозяйственных орудий, новых навыков и приемов возделывания сельскохозяйственных культур, земледелие стало ведущей отраслью их деятельности. В результате взаимодействия в скотоводстве произошел обмен опытом разведения некоторых видов животных, что обусловило рост товарности скотоводства, содействовало его качественному улучшению.

Результаты аграрной реформы в Предкавказье трудно отделить от последствий благоприятной хозяйственной конъюнктуры, итогов общего развития сельского хозяйства во второй половине XIX – начале XX века. Она способствовала переходу сельского хозяйства на капиталистический путь развития, повышению его товарности. Ставропольская губерния и Кубанская область стали одними из крупнейших поставщиков зерна в стране. Интерес к реформам выделенного периода, методам их проведения и последствиям особенно полезен сейчас. Это объясняется тем, что цель, которую эти реформы преследовали – создание значительного слоя частных земельных собственников, которые дадут прирост сельскохозяйственной продукции и станут политической опорой правительства, - сопоставима с целями современных преобразований сельского хозяйства.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что в ней поставлена и решена в новом исследовательском ракурсе ранее недостаточно изученная проблема, а также в обосновании авторской концепции истории создания социально-экономических условий для интеграции степного Предкавказья в систему аграрного капитализма России во второй половине XIX – начале XX века. Кроме того, в структурном отношении исследование разбито на рассмотрение этапов и направлений реформирования сельского хозяйства как региона, в целом, так и отдельных его территорий, в частности. Это ориентирует будущих разработчиков проблемы на детализацию каждого из выделенных этапов и направлений, в том числе в плане сопоставления планов и результатов реформ в различных территориальных образованиях Северного Кавказа. Система управления региональными аграрными отношениями представлена в работе в качестве комплекса мер социально-экономического, административно-территориального, нормативно-правового, этнического и сословного характера. Это дало возможность по-новому взглянуть на некоторые аспекты эволюции регионального аграрного комплекса на различных этапах развития страны в рамках выделенного периода, определить уровень и критерии преемственности хозяйственных традиций в рассматриваемой сфере, значение исторического опыта оборота земельных ресурсов, возможность его использования для преодоления дестабилизирующих факторов аграрного развития в современных условиях. Порядок построения анализа в диссертации позволяет использовать ее материалы для более углубленного изучения отдельных аспектов темы.

Практическая значимость. В практической плоскости результаты работы расширяют и уточняют знания о становлении и развитии аграрного капитализма в России и основных сельскохозяйственных регионах Предкавказья. Обобщения и выводы, сделанные в диссертации, имеют возможность прикладного применения в деятельности органов власти и управления, в работе различных хозяйственных структур, заинтересованных в развитии сельскохозяйственной отрасли, прежде всего, на основе расширения рыночного взаимодействия на межрегиональном уровне. Они могут быть использованы также при подготовке лекционных курсов и семинарских занятий по отечественной истории, в учебных пособиях и спецкурсах по регионоведению.

Апробация результатов исследования. Основные положения и результаты диссертационного исследования докладывались и обсуждались на международных, всероссийских, региональных и межвузовских научных конференциях и семинарах, в том числе: VII региональной научной конференции «Дни науки» (Пятигорск, 2009); Всероссийской научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива-2009» (Нальчик, 2009); Международной научно-практической конференции профессорско-преподавательского состава и студентов «Актуальные проблемы общества, экономики и экологии и пути их решения» (Ставрополь, 2009); Межвузовской научно-практической конференции «Социально-экономические проблемы Юга России» (Невинномысск, 2010); Межрегиональной научной конференции «История Северного Кавказа с древнейших времен по настоящее время» (Пятигорск, 2010); Межрегиональной научной конференции «Проблемы региональной истории Северного Кавказа» (Ставрополь, 2011); II международной научно-практической конференции «Современная наука: теория и практика» (Ставрополь, 2011); Пятой международной научно-практической конференции «Медийные стратегии современного мира» (Краснодар, 2011); XI межвузовской (международной) научно-практической конференции (Филиал «МГОУ имени В.С. Черномырдина». г. Кропоткине, 2012).

Основные положения диссертационного исследования отражены в 2 монографиях и 53 публикациях, в том числе в 7 статьях в рецензируемых журналах и изданиях. Общий объем авторских публикаций по теме исследования составил 77,3 п.л. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры теории и методологии социальной работы Северо-Осетинского государственного университета им. К. Хетагурова и рекомендована к защите.

Структура диссертации. Объект, предмет, цель и задачи исследования определили структуру диссертации. Она состоит из введения, пяти глав, включающих в себя четырнадцать параграфов, заключения, примечаний, списка источников и литературы и приложений.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность проблемы, определяются хронологические и территориальные рамки, цель, задачи, объект и предмет исследования, характеризуются историография и источниковая база, раскрываются методология, научная новизна, положения, выносимые на защиту, практическая значимость, формы апробации основных положений диссертации.

Первая глава «Особенности аграрно-крестьянской реформы в степном Предкавказье во второй половине XIX – начале XX века». В первом параграфе «Тенденции развития и типология общественных и земельных отношений на Ставрополье и Кубани во время реформ» показан процесс развития капитализма в Предкавказье, который обусловил не только эволюцию социального состава населения, но и изменил структуру и содержание хозяйственной деятельности крестьянских сообществ. В то же время и при развивающихся капиталистических отношениях сохранялись пережитки сословного деления. Наиболее сложным оставалось положение особой группы переселенцев – иногородних. Большинство крестьян-новоселов так и не могли собрать средства для приобретения земли в собственность. Они выступали в качестве арендаторов, шли в издольщики и батраки к старожилам. В таких условиях быстро происходило формирование двух социальных слоев: численно небольшая буржуазия и сельский пролетариат. Иная картина складывалась среди казачества. В этой среде процесс социальной дифференциации не зашел так далеко и преобладающим сохранялся слой владельцев со средним достатком. Они составляли более половины всего сельского населения. Исторически влияние крепостных порядков сказывалось в Предкавказье гораздо слабее, чем на большинстве других территорий страны. Это играло свою роль при развитии сельского хозяйства на капиталистических основах и формировании слоя земельных собственников недворянского сословия. К концу XIX в. частновладельческая земля у лиц недворянского сословия превышала количество дворянской земли в 1,8 раза. Попытка самодержавия насадить здесь помещичье землевладение потерпела неудачу. Наибольшее количество земель было или распродано, или сдано в денежную аренду. В целом, можно говорить о том, что дворянское землевладение являлось тормозом для развития капитализма в сельском хозяйстве региона, выкачивая из него огромные суммы и употребляя их на непроизводительные цели.

Буржуазные реформы 60-х гг. XIX в. постепенно разрушали сословную замкнутость казачьего землевладения и создавали широкие возможности для развития аренды земли в казачьих районах. Заметное место занимала предпринимательская аренда. Выходцы из Таврической губернии снимали огромные площади земель не только у казаков, но и у кочевых народов Ставрополья и Терека. В то же время, многочисленное иногороднее крестьянство, лишенное юридической основы для получения земельных наделов, вынуждено было заводить собственное хозяйство на арендованной земле или добывать средства к жизни путем продажи своей рабочей силы.

Таким образом, до конца XIX века шло параллельное развитие земледелия и животноводства. Но в начале XX века, когда Предкавказье превращается в крупнейший район зернового производства в Российской империи, скотоводство уступает первенствующее место земледелию по причине отсутствия достаточных пастбищных угодий.

Во втором параграфе «Основные подходы к реализации преобразований сельского хозяйства на территории Предкавказья» отмечено, что еще до начала реформ сельское население Предкавказья было нацелено на товарное производство, поэтому в степной зоне намного легче началось развитие производительных сил и капиталистических отношений. В качестве одной из главных особенностей земельной реформы отмечено то, что местные крестьяне, в отличие от других регионов, наделялись земельными участками из государственных и удельных фондов. Это обстоятельство вынуждало правительство осуществлять комплекс землеустроительных и других мер, а губернское крестьянство ставило в более выгодное положение. В параграфе обоснована заинтересованность правительства в расширении крестьянских наделов. Здесь же даны различные варианты мнений ученых об общей ориентации сельскохозяйственного производства Ставропольской губернии в рассматриваемый период.

В качестве одной из особенностей проведения реформ на Ставрополье показана практика переселения временнообязанных, т.е. бывших крепостных крестьян, в другие населенные пункты с целью обеспечения их землей. В то же время, чтобы не идеализировать картину крестьянской жизни во второй половине XIX века, приводятся примеры некоторых конфликтных ситуаций, рассматриваются их причины. Ставрополье представлено в работе регионом широкого внедрения прогрессивных методов ведения хозяйства с применением технических средств. Сельское хозяйство было нацелено на товарное производство, освоение не обжитых территорий. Имеющиеся данные свидетельствуют, что ставропольские хозяйства были более продуктивными, чем в соседней Кубанской области. Сельских жителей губернии отличало стремление к организации хозяйств на предпринимательских началах. В этих целях крестьяне скупали даже дворянские земли.

В параграфе отмечено немаловажное значение для результатов реформ того обстоятельства, что в начале 1860-х годов Ставрополье было полностью интегрировано в общеимперскую систему, реформы в ней осуществлялись по общей для России схеме. В то же время территориально она относилась к Северному Кавказу, поэтому на нее распространялись и местные законодательные акты. Эта уникальная ситуация во многом обусловила специфику проведения реформ на Ставрополье. Она же сыграла положительную роль в период контрреформ, когда губерния, избежав кризиса, значительно укрепила свое экономическое положение.

В этом же параграфе отмечены некоторые правовые и административные меры, которые способствовали реформам в губернии, но негативно отразились на решении многих повседневных вопросов из-за чрезмерной централизации органов управления. Основная причина видится в изменении демографической картины губернии. Крестьянское население выросло более чем в два раза, что усилило земельный «голод». Несмотря на это, реформы 1860-1870-х годов имели больше положительных сторон. Мы считаем, что в основе своей политики в степной зоне Предкавказья в пореформенный период российская администрация преследовала цель стабилизации в этом регионе путем его хозяйственного освоения. Отличительной чертой реформ в Ставропольской губернии следует признать принцип компромисса и государственного посредничества, которые в сочетании использовались местными и центральными властями.

Вторая глава «Формирование сословной, этнической и конфессиональной структур населения Предкавказья». В первом параграфе «Административно-территориальный фактор социально-экономических преобразований на территории Предкавказья» анализируется процесс распространения императорской власти на окраины государства. К концу XIX века в России сложилась новая структура местного управления, основанная на более совершенной законодательной базе. Ее основу составляло создание сельских обществ и волостей. Этот процесс требовал разработки дополнительных нормативных актов, которые регулировали бы вопросы организации и функционирования сельских и волостных органов управления. От этого в немалой степени зависели результаты аграрных преобразований. По новому положению в конкретном населенном пункте роль законодательной инстанции исполнял сельский сход, в ведении которой находились практически все дела общества. Волостными делами занимался, соответственно, волостной сход, в который входили представители всех населенных пунктов волости. Волости, в свою очередь, образовывали мировые участки, деятельность которых контролировалась представителями местного дворянского собрания.

По состоянию на рассматриваемый период Северный Кавказ, в том числе и степное Предкавказье, относился к регионам военного управления, поэтому выборы проводились не так, как на остальной территории империи. Основное отличие заключалось в том, что генерал-губернатор мог назначать волостное начальство собственной властью. Регулярные преобразования и изменения в обустройстве территории Северного Кавказа создавали сложности для реализации управленческих функций. Жесткий контроль в регионе сочетался с неопределенностью границ, разделявших региональные административно-территориальные образования. Например, Кубанская область расширялась посредством экономического освоения Закубанских территорий, которые главным образом заселялись казаками и переселенцами из центральной России. Основным видом поселений являлись станицы, численность которых возрастала с каждым годом, из них формировались полки и бригады с внутренней системой управления. Демографическая структура округов формировалась за счет смешения представителей славянских народов и местных этнических групп. В ходе дальнейших преобразований в Кубанской области буквально за несколько лет резко возросло количество населенных пунктов, в которых требовалось учреждение общественного самоуправления. Главным образом это касалось казачьих станиц и других славянских поселений. Внутриобластные границы между уездами также постоянно корректировались, территория одних уездов увеличивалась, других – сокращалась. Создание отделов в конце 1880-х годов повлекло за собой изменение статуса бывших уездов, но как и прежде, начальник области обладал всей полнотой власти, но теперь он являлся еще и наказным атаманом казачьего войска, к функциональным обязанностям которого были отнесены все вопросы, касающиеся казачества, сельского и городского гражданского населения.

Таким образом, несмотря на выработку единой политической линии в сфере обустройства административно-территориальных образований на Северном Кавказе, самодержавной власти приходилось уже в процессе реформ корректировать свои действия в зависимости от многих социально-экономических факторов. При этом далеко не всегда учитывались и государственные интересы, вследствие чего в ряде случаев наблюдалось отступление от избранной стратегии вовлечения Северного Кавказа вместе с Предкавказьем в сферу российского влияния, в том числе в сфере развития аграрных отношений.

Во втором параграфе «Влияние миграционных процессов на состояние демографической ситуации и уклад сельской повседневности на Кубани» подчеркивается, что ряд законодательных актов, принятых в 60-70-х гг. XIX в., отчетливо обозначили переход от полной сословной замкнутости казачьих областей к высвобождению земель для нарождающегося капитализма. Правительство разрешило продавать усадебные участки, оставшиеся после переселения казаков за Кубань, всем желающим. Тем самым оно проявило готовность к расширению прав и возможностей неказачьих сословий в области развития сельского хозяйства. В то же время правительству не удалось до конца «раскрепостить» переселенческий вопрос. Сдерживающим фактором в его развитии было временнообязанное состояние бывших помещичьих крестьян, требование увольнительного приговора от общества. Несмотря на трудности в колонизационном процессе, заселение Кубанской области происходило достаточно быстрыми темпами. С конца 1867 г. по январь 1897 г. численность населения Предкавказья увеличилась на 2394 тыс. человек, или на 172,4%, при этом более чем наполовину (1587тыс. человек) за счет притока извне. Наряду с легальными и полулегальными (под видом отхожих промыслов), заметное распространение получили и незаконные переселения. Многие безземельные крестьяне, продав за гроши свое жалкое имущество, уходили на Кубань и дальше в Предкавказье без всяких средств. Находясь в более стеснительных экономических условиях, чем местное казачье население, переселенцы были экономически слабее казаков. Об этом красноречиво свидетельствуют данные таблицы.