DisCollection.ru

Авторефераты и темы диссертаций

Поступления 21.04.2011

Материалы

загрузка...

КАЛМЫЦКОЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВО XIX- начала XX вв. ОПЫТ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ

Батырева Светлана Гарриевна, 21.04.2011

 

9.Сохранением образных основ искусства Калмыкии XIX-начала XX вв. утверждается его традиционный характер.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Концепция калмыцкого изобразительного искусства XIX-начала XX вв. как целостного явления культуры, рассматриваемого в динамике исторического процесса, может быть использована при изучении гуманитарных проблем традиционной культуры и искусства номадов Евразии и Центральной Азии, художественной культуры буддийского Востока, и в частности, изобразительного искусства монгольских народов России и зарубежной Азии.

Результаты исследования, осмысленные в междисциплинарных связях искусствознания с гуманитарными науками (историей, этнологией, философией, социологией, культурологией), определившие методологию и общетеоретические разделы диссертации, могут быть использованы при дальнейшем изучении путей развития художественной культуры Калмыкии, изучении других явлений традиционного искусства народов России.

Основные положения диссертации могут применяться при составлении учебных курсов по истории культуры и изобразительному искусству, учебно-методических пособий для соответствующих специализированных курсов высших и средних учебных заведений, а также в экспозиционной и исследовательской музейной практике, в культурно-просветительских целях.

Материал диссертации позволяет обозначить современную политику Республики Калмыкия в сфере культуры и искусства, содействовать развитию диалога с другими регионами России, ближнего и дальнего зарубежья.

Апробация работы. Теоретические выводы и основные положения диссертации изложены в докладах конгрессов и конференций международного, союзного, российского и регионального значения в городах: Улан-Баторе (VIII международный конгресс монголоведов, 2002; IX международный конгресс монголоведов, 2006; Second International Conference «Past and Present of the Mongolic Peoples», 2007); Варшаве (International Conference “The Sacred World of Central Asia», 2008); Москве («Искусство и культура Монголии и Центральной Азии», 1983; Всесоюзная буддологическая конференция, 1987; «Исторические источники Евразийских и Североафриканских цивилизаций: компьютерные подходы», 2001; VIII Международный конгресс востоковедов, 2004); Международная научно-практическая конференция «Буддизм Ваджраяны в России: от контактов к взаимодействию», 2010; Международная научно-практическая конференция «Память мира: историко-документальное наследие буддизма», 2010); Элисте («550-летие калмыцкого героического эпоса «Джангар», 1990; «Буддизм в системе мировой цивилизации», 1998; «История и культура монгольских народов: источники и традиции», 1999; «Материальные и духовные основы калмыцкой государственности в составе России», 2002; «Кочевая цивилизация Великой Степи: современный контекст и историческая перспектива», 2002; «Эпос «Джангар» в евразийском пространстве», 2004; «Язык, культура, этнос в глобализованном мире: на стыке цивилизации и времен», 2005; «Азия в Европе: взаимодействие цивилизаций», 2005; «Единая Калмыкия в единой России: через века в будущее», посвященной 400-летию добровольного вхождения калмыцкого народа в состав Российского государства», 2009; «Немецкий акцент: Германия в истории, науке и культуре Калмыкии», 2010); Cанкт-Петербурге («Буддийская культура и мировая цивилизация на пороге III тысячелетия», 2000; «Музей. Традиции. Этничность. ХХ-ХХI вв.», 2002; «Л.Н.Гумилев. Теория этногенеза и исторические судьбы Евразии», 2002; VI конгресс этнографов и антропологов, 2005; «Буддизм Ваджраяны в России: история и современность», 2009); Волгограде («Сарепта и народы Поволжья в истории и культуре России», 2002); Киеве («Цырендоржиевские чтения - 2003», «Цырендоржиевские чтения – 2006», «Цырендоржиевские чтения – 2008»); Улан-Удэ (VI Съезд востоковедов России, 2008); Оренбурге (VIII конгресс этнографов и антропологов России, 2009).

Часть материалов диссертации подготовлена в рамках проектов, поддержанных Российским гуманитарным научным фондом:

грант 02-01-10004б «Калмыцкая традиционная культура в историческом контексте этногенеза», проект создания постоянной экспозиции Музея имени Зая-пандиты Калмыцкого института гуманитарных исследований Российской академии наук (2002);

грант 04-04-16003д монография «Старокалмыцкое искусство XVII-начала XX вв.», издательский проект (2004);

грант 07-04-92373 е/G «Ойраты Западной Монголии и калмыки России: язык и культура», экспедиционный проект (2007).

Теоретические выводы и основные положения диссертации опубликованы в монографиях (рецензии Жуковской Н.Л., доктора исторических наук; Щедриной Г.К., кандидата искусствоведения; Cергеевой Т.В., кандидата искусствоведения; Кореняко В.А., кандидата исторических наук; Дякиевой Б.Б., доктора педагогических наук; Бадмаевой Г.Ю., кандидата искусствоведения) и рекомендуемых ВАК изданиях, список которых прилагается, отражены в учебных программах спецкурса «Калмыцкое изобразительное искусство» для студентов Института калмыцкой филологии и востоковедения Калмыцкого государственного университета и художественного отделения Элистинского училища искусств.

Результаты исследования нашли свое отражение в 144 научных публикациях объемом 35 а. л. и 5 монографиях объемом 30 а. л. (общим объемом 65 а. л.).

Диссертация обсуждалась на расширенном заседании сектора этнологии Калмыцкого института гуманитарных исследований Российской академии наук.

Структура и объем работы. Структура диссертационной работы подчинена логике исследования. Диссертация (общим объемом 333 страницы) состоит из Введения и двух разделов, структурированных на 9 глав; Заключения; Библиографии (включающей 495 наименований, в том числе на иностранных языках) и Приложения; диссертацию дополняет альбом иллюстраций.

II. Основное содержание диссертации

Во Введении обосновывается актуальность историко-культурной реконструкции изобразительного искусства Калмыкии XIX-начала XX вв.; определяются объект, предмет, аспект исследования и степень изученности проблемы; формулируются цель и задачи, методологические основания и гипотеза диссертации; выдвигаются положения, выносимые на защиту, дается характеристика научной новизны исследования.

Во Введении предпринимается постановка и обоснование темы в обзоре историографии калмыцкой культуры, в структуре которой рассматривается изобразительное искусство. Ранние сведения о культуре ойратов-калмыков в исторических хрониках XV-XIX веков на монгольском, калмыцком, персидском и тюркских языках дополняют исторические источники о калмыках, представленные в российской науке XVIII-XIX вв. Историография художественной культуры калмыков базируется, в основном, на материале упомянутых выше отечественных исследований XIX века. Это описания историко-этнографического и социально-экономического характера, позволяющие составить представление о культуре одного из многих народов Российской империи в соответствии с уровнем научного знания того времени.

Исследования калмыцкой культуры представляют малую степень изученности собственно изобразительного искусства. Так, народное декоративно-прикладное искусство, не выделяемое как художественное явление в структуре культуры, воспринималось современниками в целостности традиционного уклада хозяйствования, что привело к единому описанию ремесленного производства и традиционного религиозного быта калмыков в исторических и социально-экономических обзорах калмыцкого этноса XVIII-XIX вв. Более дифференцированное отношение к традиционной культуре калмыков, наблюдаемое на рубеже XIX-XX вв., позволяет, например, этнографу А.Миллеру достаточно подробно зафиксировать бытование некоторых народных художественных ремесел, играющих важную роль в системе жизнеобеспечения, а буддологу А.Позднееву – провести исследования в духовной сфере бытия общества, продолженные в трудах П.Небольсина, Н.Нефедьева, И.Бентковского, Г.Прозрителева и других российских ученых XIX-начала XX вв.

В историографическом обзоре отечественных исследований этнической культуры и искусства, констатирующем в целом вспомогательный характер литературы, диссертанту важно было рассмотреть традиционный опыт в создании жилого пространства и функционировании ремесел в исторической целостности художественного процесса XIX-начала XX вв. Учитывая предыдущие труды Д.Пюрвеева, Д.Сычева, И.Трошина, Н.Кочешкова, И.Ковалева, А.Митирова, посвященные описанию архитектуры, народного декоративно-прикладного творчества (костюм, ремесла, орнамент) и изобразительного искусства Калмыкии (в основном, второй половины XX в.), автор, исследуя явления художественной культуры, объединяет в анализе искусства формы разностадиального происхождения.

В процессе историко-культурной реконструкции искусства диссертант опирается на базовое положение Н.Жуковской о наличии у монгольских кочевников системы мировидения, измеряемого категориями символической насыщенности. Мифопоэтическая «картина (модель) мира» в локальных особенностях искусства выявляется на основе бытующих представлений о параметрах «пространства» и «времени» как типологических признаках культуры. В качестве аспектов, наряду со способом бытия определяющих и выражающих мировоззрение, рассматриваются религия - «своеобразный индикатор этногенеза», обусловленный биосферой земли, и искусство как «кристаллизованная пассионарность» этноса (Л.Гумилев).

Автор, обобщая исследования архитектуры как пространственного аспекта культурно-мировоззренческой модели общества, распространяет данные реконструкции на прикладное творчество народа и буддийскую живопись и скульптуру Калмыкии. В структурно-функциональном анализе культовых произведений особую важность для данной работы имели исследования Е.Огневой и К.Герасимовой в области тибетской иконографии, принципиально значимые для изучения буддийского искусства монгольских народов. Опыт научной каталогизации музейных коллекций и систематизации пантеона северного буддизма в трудах А.Грюнведеля, Ю.Рериха, А.Терентьева и за рубежом – А.Гетти, А.Гордон, Д.Туччи и П.Потта, был впервые применен диссертантом к материалу калмыцкого искусства.

В синтезе подходов к осмыслению проблемы системных взаимосвязей искусства и культуры автору важно было выявить основы традиции, концептуальный стержень произведений искусства. Рассматривая искусство в контексте взаимодействия традиций и инноваций, автор приходит к выводу о многослойности художественного процесса, объемлющего историю, религию, традиционный опыт бытия этноса. В анализе традиции диссертант ориентируется на формулировку коллективного бессознательного как родовой социальной памяти и стандартизированной (традиционной) модели деятельности (А.Моль, М.Мнацаканян), эмоционально трактуемой в произведении. Как показано в работе, это питает творческое начало культуры в целом, обеспечивает ее способность к сохранению и саморазвитию. Исследование взаимодействия традиции и инновации приводит к пониманию искусства не в качестве результата механического заимствования художественной традиции, а как сложного культурного процесса, протекающего в полноте исторических взаимосвязей его составляющих.

В первом разделе диссертации «Народное декоративно-прикладное искусство и традиционное жилище» автор стремился раскрыть взаимообусловленность народного творчества и традиционного быта номадов, показать, что сложение художественных ремесел происходит в тесных взаимосвязях с кочевым укладом животноводческого хозяйства. Поскольку народное искусство калмыков до сих пор составляет малоизученную область в отечественных исследованиях, ограничивающихся этнографическим описанием объекта, без выявления духовных аспектов того или иного памятника, при исторической реконструкции традиционного пласта калмыцкой художественной культуры было важно подчеркнуть в целом комплексную проблематику исследования, интегрирующего методы истории, этнографического описания и искусствознания.

Первая глава раздела, названная «Исторические и этногенетические предпосылки формирования калмыцкого искусства», содержит анализ уходящих в глубь истории Центральной Азии истоков культуры калмыков - одного из монголоязычных народов. Исследование показывает, что сложение и развитие протомонгольских племен, давших начало монгольской этнокультурной общности, и консолидация западных монголов в ойратский союз с последующим уходом ойратов в прикаспийские степи явились историческими предпосылками этнокультурогенеза калмыков. Калмыцкое искусство и его традиции, сложившиеся в культурных взаимосвязях с племенами и народностями Западной Монголии, Алтая, Западной Сибири и Прииртышья, Поволжья и Северного Кавказа рассматриваются как результат кристаллизации художественной формы в длительном историческом процессе.

В этнической истории калмыков выделяют три этапа: общемонгольский (II-I тыс. до н.э.-XII в.), ойратский (XIII-XVI вв.) и собственно калмыцкий (начало XVII-XX вв.). В спектре версий о тюркском или монгольском происхождении этнонима калмыки выражено его историческое своеобразие, требующее специального изучения, способного обобщить данные этногенеза калмыков в контексте исследования изобразительного искусства.

Развитие культуры в общем процессе российской истории и коренные изменения в ней на межформационных рубежах обусловлены сменой хозяйственно-культурного типа общества. Переход к оседлости в процессе адаптации к новому этнокультурному ландшафту явился периодом феодализации родового общества, консолидации ойратов в новую этническую общность – калмыцкую. В выявлении факторов формирования искусства важно различать «культуру этноса» как совокупность культурных явлений этнической общности и «этническую культуру» - специфическую форму явлений культуры в рамках этого этноса (что одним из первых отметил С.Арутюнов).

Обозревая историю калмыков, следует подчеркнуть её противоречивый характер, обусловленный многими социальными потрясениями. В условиях смены среды обитания нетрудно заметить: социум является самоорганизующейся адаптивной системой со своими законами функционирования и развития. Единый общественно-формационный тип культуры кочевников, обусловивший на раннем этапе российской истории контакты калмыков с населением Западной Сибири, Прииртышья и прикаспийских степей, предполагает вместе с тем её локальное развитие, наиболее полно проявляющееся на переходных рубежах истории народа, адаптирующегося к меняющейся среде.

В условиях нового этнического окружения, этнокультурных и торгово-экономических связей завершается переход калмыков от патриархально-родовых отношений к феодальным в постепенном оседании на земле. С закреплением за выходцами из Джунгарии во второй половине XVIII века территории без права кочевки за ее пределами оседлость становится для них назревшей необходимостью.

Историческая обусловленность союза с земледельческими народами послужила экономической основой присоединения ойратов к России. В дальнейшем это привело к слиянию кочевого хозяйства калмыков с оседлым хозяйством русских и украинских переселенцев, культурному взаимодействию с тюркоязычными татарами, башкирами и другими народностями Поволжья и Северного Кавказа. Процесс, во многом облегченный имевшимся у ойратов опытом земледелия, происходил через переходные формы хозяйства.

Поздние исторические взаимосвязи завершают внешнюю картину развития калмыцкой культуры в системе российской государственности. Многочисленные этнокультурные контакты ойратов-калмыков обусловили комплекс разноязычных этнических оформлений, влившихся в монгольский субстрат в процессе консолидации этноса. Контакты калмыков с соседними народами различаются по времени и сложности этнокультурного взаимодействия, впоследствии проявившегося в различных материальных и художественных сферах. В трансформации монгольского культурного субстрата ойратов оформляется и развивается искусство калмыков в меняющихся условиях российского бытия XIX- начала XX вв.

В главе второй «Художественная обработка традиционных материалов в калмыцком быту» рассматривается сложившаяся в процессе жизнедеятельности этноса совокупность ремесел, связанных с материальным производством и локальной системой художественных ценностей. В декоративно-прикладном искусстве калмыков, обслуживающем широкую сферу их жизнедеятельности (от создания и украшения жилища – до производства и декора одежды и бытовых предметов), кочевниками воспроизведена эстетическая сущность традиций, принесенных из Западной Монголии, своеобразно переосмысленных этносом в процессе адаптации к изменившемуся этнокультурному ландшафту и приспособленных к новой среде обитания.

Создание среды рассматривается автором как творческая деятельность и результат деятельности духа в исторически сложившейся системе традиций культуры, ее общечеловеческого содержания. Номадическое начало художественных ремесел кочевников Евразии у калмыков имеет локальные особенности, обусловленные центральноазиатским происхождением этноса-изолянта, развивающегося во взаимосвязях с инородной культурной средой. В этом русле формируется эстетическое поле калмыцкого искусства, реализуемое в декоре бытового, функционально обозначенного предмета. При изучении художественных традиций народного творчества закономерно обращение к сфере универсального «космоантропного бытия» этносоциума. Объясняемое неразрывными связями кочевника с природным окружением, магически им одухотворяемым, бытие в воспроизводстве материальной среды обитания выступает основой мифоритуальной традиции, представлявшей доминанту номадической художественной культуры.

Нормативно обусловленная форма предметов в знаково-символической ценности коммуникационной системы этноса предполагает обращение к генезису народного искусства. Оно осуществляется посредством изучения искусства в свете категорий знака и символа, ритуала и мифа. В осмыслении калмыцкого народного прикладного искусства, его образно-знаковой выразительности, диссертант использовал «язык» культуры, как способа материального «бытия, которое может быть понято» (Г. Гадамер).

Рассматривая ремесло как способ и результат духовно-практического освоения этносом реальности, автор приходит к пониманию целостности предметно-бытовой среды кочевников. Ее художественное воспроизводство определяется поступательным развитием аутентичной традиции, опосредованной эволюцией сознания этноса и, тем самым, исключающей прямое культурное заимствование. Развитие художественных ремесел калмыков обусловлено узловыми моментами культурогенеза, происходящего в новом этнокультурном и природном ландшафте.

Художественный образ вещи прослеживается в призме генезиса «от тотема к человеку», вбирающего семиотику традиционного декоративно-прикладного искусства. Создание бытовой среды как совокупности предметов, функционально обозначенных, рассматривается творческим процессом, происходящим в конкретных исторических реалиях. Так возникает целостное художественное явление формы, отвечающее нравственно-этическим нормам и эстетическим представлениям этноса.

Формообразование в свете эволюции этнического сознания маркирует сложение основных комплексов бытовых предметов, созданных традиционными приемами художественной обработки кожи, войлока, дерева, металла, ткани – в большинстве своем традиционных материалов животноводческого хозяйства номадов. Качеством, определяющим преемственность художественной традиции и специфики её развития, по мнению диссертанта, выступает единая конструктивная основа предметов быта в комплексах орудий труда, жилища, хозяйственной утвари, конской упряжи, одежды. Историческая реконструкция показывает наличие идентичности в функциональном и эстетическом аспектах разных по значимости явлений материальной культуры.

В главе третьей «Орнамент как декор и историко-культурный источник» рассматривается декоративная суть народного искусства в художественной обработке традиционных материалов (войлока, кожи, дерева, металла и ткани). Народный орнамент составляет единый блок ценностной информации и культурной коммуникации, переданной посредством традиционной формы, соответствующей локальным эстетическим представлениям. Закономерно поэтому, что его анализ производится не только в пределах искусствознания, но использует также методические возможности других наук - истории, этнологии, философии, культурологии, семиотики. Система универсальных знаков и символов орнаментики обеспечивает трансляцию культурного опыта из поколения в поколение, реализуя диалог времен в границах единой традиции. Поиск и приращение культурных смыслов бытия, общего и специфичного, воспроизводится в структуризации художественного мировидения калмыцкого этноса и форм его выражения. Орнамент, как часть декора в системе народного искусства, рассматривается автором в контексте его художественных метаморфоз, и это позволяет видеть в нем инструмент адаптации и саморегуляции традиционной культуры в условиях изменившейся среды обитания народа.

На основе систематизации материала диссертант выделяет типологические комплексы орнамента, иллюстрирующие исторические пласты этногенеза калмыков: древний, кочевой, буддийский и поздний. «Художественная письменность» народа, рассматриваемая как символическая система отображения мира, выступает достоверным историко-культурным источником в осмыслении архетипа и локальной специфики традиции. Приведенные диссертантом конкретные примеры иллюстрируют развитие последней: парадигмой художественного преобразования выступает трансформация массивной пластичности монгольского украшения в емкую условность формы и графическую выразительность узора калмыцкой вышивки. Калмыцкий орнамент выразительно линеен в знаковой структуре контурного рисунка с акцентированным центром изображения. Моделируя знаковую ситуацию в орнаментике, исходим из понимания тождества макрокосмоса среды, окружающей человека, и микрополя традиционной культуры, надежно хранящей представление о том, что центр всего сущего расположен в каждой точке вселенной, и любая её часть приобщена к абсолюту.

Системообразующими понятиями пространственного мировидения в рассматриваемом явлении выступают оппозиции центр-периферия, сакральное-профанное, мужское-женское, свое-чужое и т.д., выражающие архаику бинарного членения мира. Далее в процессе этногенеза калмыков развивается троичная система изображения вселенной (получающая наиболее ёмкое выражение в культовом искусстве и проявляющаяся в орнаменте). Так исторически сформированная иерархия культурных смыслов структурирует традиционное миропонимание этноса, определяя содержательное наполнение формы. Гарантируя сохранность традиции, орнамент не существует вне эстетической выразительности декора вещи. Художественные особенности калмыцкого орнамента наиболее выпукло выражены в эстетическом поле традиционного костюма. Исходной формой («протоформой») рассматриваем геометрический узор войлока, древний пласт народной орнаментики, характерный графической выразительностью валяного и стеганого рисунка. Своеобразная магия обобщенного, аппликативного, с четкими контурами изображения в орнаментике войлочных изделий трансформируется впоследствии в более детализированную полихромию вышитого орнамента одежды. Художественную обработку ткани калмыцкого костюма следует признать «резервным» полем выражения традиционных культурных смыслов, а уникальную вышивку зег (калмыцкий вариант меандра) - вершиной символического языка локальной художественной традиции. Здесь сконцентрированы этноинтегрирующие функции народного искусства, особенно актуальные вдали от культурной прародины.

Рассматривая орнаментику как систему мировидения, отмечаем, что человек в ней не противопоставлен окружающему миру, являясь его органичной составной частью в «космосе» многообразных геометрических, растительных и зооморфных изобразительных сюжетов.