DisCollection.ru

Авторефераты и темы диссертаций

Поступления 09.08.2008

Материалы

загрузка...

Сущность и перспективы применения стратегии «конкурентной либерализации» во внешнеэкономической политике россии

Лисоволик Ярослав Дмитриевич, 09.08.2008

 

Применение стратегии «конкурентной либерализации» зачастую сопровождается высоким уровнем географической диверсификации торговых альянсов. Особенно такого рода стратегия диверсификации двусторонних альянсов характерна для США, которые уже заключили или ведут торговые переговоры о двусторонней либерализации (Австралия, Сингапур, Чили, страны Центральной Америки, Марокко, страны Южноафриканского таможенного союза и др.) с представителями практически всех континентов. Такого рода стратегия направлена на максимизацию географического охвата торговой ойкумены страны, что в свою очередь усиливает внутри- и межрегиональную конкуренцию, направленную на ограничение эффекта отклонения торговли за счет построения двусторонних альянсов. Чем больше регионов включено в соревнование за либерализацию по отношению к одной стране или региону, тем больше возможностей имеет данная страна или регион для углубления интеграции и максимизации двусторонней либерализации по отношению к себе. Ситуация во многом напоминает аукцион, где рост числа участников позволяет достичь наиболее высокой цены за продаваемый товар (в данном случае торговые преференции).

Наиболее активно стратегия конкурентной либерализации проводится в жизнь в США, благодаря чему американцам с течением времени удалось ослабить свою зависимость от проведения многосторонней либерализации за счет увеличения набора используемых инструментов внешнеэкономической политики. Такого рода диверсификация внешнеторговой стратегии начиная с 2001 г. оформляется в стратегию «конкурентной либерализации», которая призвана упорядочить и оптимизировать использование различных инструментов внешнеторговой либерализации.

Среди основных целей американской «конкурентной либерализации» выделяются следующие:

создание конкуренции за рубежом за доступ к емкому американскому рынку;

стимулирование принятия за рубежом законов, которые благоприятствуют рыночным ценностям и соответствуют стандартам американских норм;

стимулирование поддержки среди зарубежных государств американской внешней политики и в более широком смысле американских ценностей.

К требованиям, которым страны должны соответствовать при заключении торгового альянса с США и которые выделялись американскими представителями исполнительной власти, относятся следующие:

«готовность страны» (эффективность «власти закона», направления торговой политики, политический курс страны);

экономическая и коммерческая выгода для Соединенных Штатов;

выгоды для эффективности политики США по проведению торговой либерализации;

сообразность с интересами США (не только во внешнеполитической сфере, но и членство страны в ВТО, а также предварительное заключение с США соглашения по торговле и инвестициям);

поддержка со стороны Конгресса, частного сектора, а также «гражданского общества»;

ограничения в ресурсах, испытываемые американским правительством.

Для любой страны, в том числе и США построение торгового альянса имеет двойную выгоду. Расширение экспорта в страну, являющуюся контрагентом по торговому соглашению, способствует росту прибыли американских компаний и росту рабочих мест. В то же время увеличение импорта из данной страны приводит к росту экономической зависимости данной страны от американского рынка сбыта, что помимо всего прочего способствует и налаживанию политического взаимодействия. Учитывая асимметрию в экономическом весе США с большинством других стран мировой экономики, для США увеличение товарооборота способствует упрочнению своего политического влияния и диверсификации торговых потоков, в то время как для стран-контрагентов это способ получить доступ к емкому американскому

Наиболее существенным стимулом к проведению «конкурентной либерализации» является открытие доступа американских компаний на рынок услуг, а также урегулирование вопросов в области прав на интеллектуальную собственность, охраны окружающей среды, трудовых стандартов и преодоления ограничений на потоки капитала. Именно этим проблемам в растущей степени уделяется повышенное внимание в рамках заключаемых США двусторонних и региональных соглашений о создании зоны свободной

Растущую роль в рамках стратегии «конкурентной либерализации» занимают двусторонние соглашения, которые могут быть использованы в качестве катализатора процессов либерализации в том или ином регионе. Так, ряд американских исследователей считают, что такого рода стратегия выборочного заключения двусторонних соглашений могла бы послужить стимулированию процессов торговой либерализации в таком динамичном регионе как Восточная Азия. Неудивительно, что в октябре 2002 г. США объявили о создании Инициативы по сотрудничеству с АСЕАН, которая предоставляла странам — членам данной региональной группировки возможность начала переговоров с США о создании зоны свободной торговли в случае если данные страны удовлетворяли двум следующим условиям: членство в ВТО и предварительное заключение рамочного соглашения о торговле и инвестициях с США.

свободной торговли между странами Ближнего Востока и США к 2013 г. На первом этапе страны, не входящие в ВТО, становятся членами данной организации. На втором этапе страны Ближнего Востока заключают двусторонние инвестиционные соглашения, а также предварительные соглашения в области торговли и инвестиций с США. Завершающим этапом данной стратегии является заключение двустороннего соглашения о создании зоны свободной торговли.

Всего по состоянию на середину 2006 г. 18 двусторонних соглашений с участием США находились в различной стадии согласования, из которых 5 вступили в силу. Еще в 12 случаях американская сторона отклоняла просьбы о начале переговоров о создании зоны свободной торговли или отказывалась от продолжения данных переговоров. Кроме того, 18 рамочных соглашений по торговле и инвестициям (которые, как правило, предваряют заключение двустороннего соглашения о зоне свободной торговли) были подписаны американской стороной за данный период.

Из 18 соглашений, которые были подписаны американцами в рамках политики «конкурентной либерализации», только два соглашения приходилось на страны — члены ОЭСР. Кроме того, региональное распределение торговых альянсов США крайне неравномерно по регионам — большинство альянсов концентрируется в Латинской Америке, а также на Ближнем Востоке, в то время как Восточная и Южная Азия практически не представлены на карте американской «конкурентной либерализации». До начала периода «конкурентной либерализации» США подписали 9 рамочных соглашений по торговле и инвестициям.

В целом американская модель «конкурентной либерализации» характеризуется зрелостью развития всех направлений торговой либерализации, хотя в последние несколько лет Америка начинает сталкиваться с трудностями реализации данной стратегии. Проблема нелегальной миграции в южные штаты из Мексики подрывает перспективы развития микрорегионализма. Региональная интеграция в контексте общеамериканской зоны свободной торговли терпит неудачу, в то время как Дохийский раунд торговых переговоров в рамках ВТО также постигла неудача из-за разногласий относительно либерализации торговли сельскохозяйственной продукцией. Наконец, американской модели «конкурентной либерализации», которая характеризуется наличием в двусторонних соглашениях значительного числа обязательств, в том числе в инвестиционной сфере и секторе услуг, будет тяжело выдержать проверку временем. Такого рода соглашения, особенно с развивающимися странами, не обладающими институциональной структурой, которая могла бы обеспечить их выполнение, неизбежно будут сталкиваться с трудностями.

Сама концепция «конкурентной либерализации» безусловно имеет свои издержки для мировой экономики в случае ее принятия значительным числом стран. Одной из проблем является то, что либерализация за счет преференциальных торговых соглашений (двусторонних или региональных) может привести к «эффекту отклонения торговли». Более того данный эффект может увеличиваться по мере того, как региональные торговые блоки становятся все более крупными. Эти группировки, которые получают дивиденды от преференциальной либерализации, в свою очередь могут попытаться заблокировать дальнейшую торговую либерализацию, в том числе в рамках ВТО. Сторонники стратегии «конкурентной либерализации» считают, что данные потери в значительной степени компенсируются ростом торговли, которая стимулируется соперничеством стран в деле оптимального открытия своих рынков.

Критики американской модели «конкурентной либерализации» считают, что одним из главных ее недостатков является передозировка торговых соглашений требованиями относительно трудовых стандартов или же стандартов охраны окружающей среды. В более общем плане критики поднимают вопрос о том, не слишком ли много целей одновременно преследуется американцами с помощью «конкурентной либерализации», в условиях, когда количество инструментов для достижения этих целей отнюдь не велико.

Обзор зарубежного опыта, в том числе опыта внешнеторговой либерализации США, свидетельствует о важности создания своего рода взаимоусиливающей связи между торговой либерализацией и ускорением экономического роста/модернизацией экономики. Именно такую цель должна преследовать стратегия «конкурентной либерализации» для России - чем выше будет экономический рост в России, тем больший импульс будет придаваться интеграционным процессам на постсоветском пространстве. Это в свою очередь является ключом к трансформации СНГ в региональный центр интенсивного экономического развития в рамках мирового хозяйства. По мере роста экономической мощи СНГ будут расти возможности для стран евразийского региона по построению стратегических альянсов с другими региональными группировками. Таким образом, строится цепочка от укрепления экономики России за счет модернизации к трансформации ее роли в международных экономических отношениях.

В этих условиях на смену старым парадигмам «западничества» и «славянофильства» в России приходят концепции, которые в большей степени учитывают глобальный характер вызовов, с которыми сталкиваются страны. Одной из таких теорий, которая вбирает в себя как особенности российской геополитики, так и неумолимость процесса глобализации в мировом хозяйстве, является евразийство. С точки зрения евразийцев, Россия — образование, которое не принадлежит полностью ни Азии, ни Европе — это самостоятельное и естественное образование, которое обладает собственной географией, экономикой и историей. В то же время для евразийцев, которые создавали учение о континенте Евразии в 20-х годах XX в., была также очевидна необходимость поиска ответов на вызовы мирового хозяйства, или как его именовали евразийцы «мирового океана».

Россия как трансконтинентальная страна, вбирающая в себя традиции Запада и Востока, должна согласовать свои внешнеэкономические приоритеты со своим месторазвитием. Ранние провидения относительно глобальной роли России относятся к Петру I, который видел миссию России в том, чтобы перенести Запад в Азию и ознакомить Европу с Востоком. Современная концепция евразийской модели модернизации должна представлять собой синтез успешного опыта модернизации европейских и азиатских стран в условиях глобализации.

В области внешнеторговых отношений это означает максимизацию экономического взаимодействия с ЕС и со странами Азии. В сотрудничестве со странами ЮВА России следует не только использовать региональные интеграционные группировки, такие как АТЭС, но также активно развивать двусторонние торговые альянсы. В рамках сотрудничества со странами ЕС пространство для создания двусторонних торговых альянсов объективно ограничено, что переносит основной акцент во взаимодействии с Европой в плоскость регионализма и создания зоны свободной торговли с Евросоюзом. При этом активизация деятельности России на Востоке по созданию двусторонних альянсов вероятнее всего будет также способствовать и активизации переговорного процесса с Европой по созданию зоны свободной

География России, находящейся на пересечении Европы и Азии, таит в себе как существенные возможности, так и вызовы. С одной стороны Россия может в растущей степени извлекать дивиденды от посредничества в экономическом взаимодействии между Европой и Азией в таких областях, как обслуживание транспортных потоков, региональное сотрудничество в рамках отдельных группировок (в перспективе возможно АСЕМ) или участие в научно-технической кооперации. С другой стороны, с точки зрения конкурентоспособности, Россия зажата между Европой (экспорт которой характеризуется высоким качеством продукции, пусть и по относительно более высоким ценам) и Азией (откуда продукция экспортируется по крайне низким ценам благодаря низким издержкам на оплату труда). В этих условиях единственным способом конкуренции для России является концентрация на уникальных товарных позициях, на которых не специализируются ни Западная Европа, ни Восточная Азия. Экспорт энергоносителей безусловно в некоторой степени позволяет решить дилемму для нашей страны, но только на некоторое время. Более долговременным ответом на такого рода вызовы для российской конкурентоспособности является концентрация на высокотехнологичных областях, в том числе в тех сферах, где Россия уже достигла значительного потенциала.

Существуют и другие причины для поиска возможностей для экономической интеграции на Востоке - интеграция в рамках ЕС уже приобрела достаточно жесткую институциональную структуру, что несколько ограничивает возможные формы интеграции с данной группировкой. В то же время на Востоке процесс интеграции носит двусторонний характер, при этом не существует институциональной структуры, которая бы связывала все страны ЮВА жесткими обязательствами в сфере построения внешнеторговых альянсов за пределами региона. Таким образом, если на Западе экономическое пространство высоко интегрировано, то на Востоке наблюдается своего рода фрагментация экономического пространства, которая делает данный регион и каждую отдельную страну данного региона открытой для построения двусторонних торговых альянсов.

Другой важной причиной, по которой России необходимо усилить азиатское направление своей внешнеэкономической активности, является возможность интенсификации интеграции в рамках АТЭС, при этом возросшая активность России в данной группировке уже налицо. Так на саммите АТЭС в Бангкоке в октябре 2003 г. Россия выступила с инициативой начала диалога в области цветной металлургии, направленной на обмен информацией и обсуждение перспектив развития данной отрасли. Впоследствии после проведения консультаций была достигнута договоренность о проведении первых официальных переговоров по вопросам цветной металлургии между странами АТЭС в 2004 г. Кроме того, Россия заявила о поддержке проекта «бизнес-карты» для участников крупного бизнеса, который позволяет его участникам свободно передвигаться по территориям стран — членов АТЭС. Тем не менее следует признать, что в условиях относительно медленного развития интеграционных процессов в регионе, действенность российских инициатив будет оставаться ограниченной.

Евразийская модель модернизации российской экономики не исчерпывается возможной диверсификацией географии построения торговых альянсов, но также уже проявляется в макроэкономической политике России. С одной стороны эволюция бюджетной политики России в растущей степени ориентируется на европейские бюджетные правила, закрепленные в Маастрихтских критериях, такие как установление верхнего порога для бюджетного дефицита. Кроме того, формирование Стабилизационного фонда России во многом основывалось на норвежском опыте управления доходами от экспорта нефти. С другой стороны, Россия в растущей степени перенимает опыт азиатских тигров в области промышленной политики и создания особых экономических зон. Возникающий «евразийский синтез» соединяет в себе элементы европейской модели стабилизации экономики за счет экономических правил и азиатского динамизма в развитии отдельных регионов и отраслей. При этом успех азиатского элемента промышленной политики во многом зависит от устойчивости европейского фундамента, призванного обеспечить стабильность общей конструкции.

В конечном счете возникновение российской модели модернизации станет российским вкладом в процесс дивергенции развития мирового хозяйства. В противоположность заявлениям о наступлении «конца истории», мировое хозяйство поступательно движется не к одноликой конвергенции моделей экономического развития, а именно к многообразию национальных экономических систем. В условиях обострения конкуренции в мировом хозяйстве единственным способом занять свою особую нишу на мировых рынках является выработка своих собственных ответов на вызовы глобализации.

Следует отметить, что ответ на вызовы глобализации евразийцы искали в усилении роли государства, в том числе в области планирования. В условиях обострения конкуренции в мировом хозяйстве одна надежда на лидерство государства вряд ли может быть плодотворной. С этой точки зрения модернизированная версия евразийства должна совмещать в себе большую роль рыночных сил в процессе модернизации, а также поиск глобальной роли России, которая бы учитывала ее географические и социально-экономические особенности.

Действительно, Россия — приграничная полоса между крупнейшими региональными группировками — ЕС и АТЭС. В этом отношении любой рост интеграции между ЕС и АТЭС, который в конечном счете значительно приблизит парадигму регионализма к глобализму, в будущем будет предполагать некоторую интенсификацию торгового взаимодействия этих группировок с Россией. В свою очередь Россия как связующее звено между Азией и Европой может стать полигоном гармонизации норм ЕС и АТЭС, а также ВТО.

В настоящее время тройной цепочкой регионализма, которая опоясывает мировой рынок, является АТЭС (связь между Азией и Америкой), ТАФТА (связь между Европой и Америкой), а также АСЕМ (связь между Азией и Европой). И если контуры участников и способы сотрудничества/либерализации в рамках АТЭС и ТАФТА достаточно ясно очерчены, то контуры будущей интеграции Европы и Азии остаются неопределенными. АСЕМ не является достаточно масштабной структурой для осуществления проекта интеграции Европы и Азии. Необходимым дополнением для такой структуры было бы подключение к такого рода процессам Евразийского экономического сообщества, а также создание зоны свободной торговли между ЕС и Россией. Пусть и в достаточно долгосрочной перспективе, но роль России наверняка будет расти в области достижения баланса между тремя звеньями трансконтинентального регионализма.

Для интенсификации своего экономического развития Россия должна разработать свою собственную модель «конкурентной либерализации», которая вероятнее всего будет направлена на стимулирование конкуренции между Востоком и Западом за возможность торговли с Россией. Интересно, что ответом на отказ США пустить Россию в ВТО в июле 2006 г. стала реализация стратегии, которая вбирает в себя некоторые элементы американской «конкурентной либерализации». Так, в условиях, когда продвижение к вступлению в ВТО застопорилось, Россия активизировала региональную интеграцию. Помимо этого, Россия заметно активизировала и свои двусторонние экономические связи со странами «дальнего зарубежья». Такого рода инициативы во многом призваны компенсировать потери, которые несет Россия, оставаясь вне ВТО, они во многом схожи с политикой США по нейтрализации негативного эффекта от провала торговых переговоров в рамках ВТО за счет использования регионализма и двусторонних соглашений.

В контексте разработки российской модели «конкурентной либерализации» следует учитывать, что конкуренция между Западом и Востоком за торговое взаимодействие с Россией будет усиливаться из-за важности российских топливно-энергетических ресурсов. В последние несколько лет в условиях высоких цен на нефть конкуренция за приоритетный доступ к энергоносителям резко возросла между Америкой, Азией и Европой. Учитывая, что данный ресурс ограничен существующими в России запасами нефти и газа, нашей стране необходимо вдвойне аккуратно относиться к использованию не только экономического, но и геополитического ресурса.

Энергетические ресурсы России, если ими рационально распоряжаться, могут служить основой для получения существенных торговых уступок и интеграции регионов и отраслей российской экономики в мировое хозяйство. Для России поставка энергоносителей за рубеж в растущей степени будет служить своего рода трамплином для полномасштабного развития своей собственной модели «конкурентной либерализации», которая помимо всего прочего предусматривает использование растущей конкуренции за доступ к российским энергетическим ресурсам.

Также как и соревнование за «перетягивание» на себя торговых потоков в рамках «конкурентной либерализации» в последние годы в мировой экономике растет конкуренция между странами за доступ к энергетическим ресурсам. Российский вариант «конкурентной либерализации» должен в значительной степени опираться на стратегию энергетического экспорта за рубеж, которая ориентируется на получение торговых преференций в обмен на предоставление надежного канала поставки энергетических ресурсов. Поставки российских энергоносителей открывают широкие возможности для построения двусторонних и региональных альянсов в мировом хозяйстве. Действительно, на азиатском направлении для таких стран, как Япония и Китай получение российских энергоресурсов является все более настоятельной задачей для поддержания темпов экономического роста. Важным фактором является также энергетическая безопасность и растущая необходимость диверсификации поставок нефти и газа в условиях роста нестабильности в ближневосточном регионе. Региональный проект России в рамках СНГ также во многом зависит от оптимизации энергетической стратегии России на постсоветском пространстве. Для Западной Европы ключевой проблемой является вопрос об энергетической безопасности и достаточно высокой зависимости ряда стран ЕС от поставок российских энергоносителей. Наконец, глобальная роль России в мировой экономике также во многом зиждется на энергетической мощи нашей страны, что отражается в том, что именно тема энергетической безопасности стала лейтмотивом председательства России в «большой восьмерке» в 2006 г.

В последнее время складывается впечатление, что Россия в растущей степени осознает ключевую роль энергетического сектора в российской экономике и в мировом хозяйстве в целом. В то же время уменьшается некоторый примитивизм в использовании энергетического потенциала России — стратегия российской экономической дипломатии все меньше ориентируется на косвенное субсидирование соседей по региону СНГ (ярким примером является повышение Газпромом цен на газ для Украины и ряда других стран

Наиболее показательным примером использования Россией своей энергетической мощи, а также нарождающейся модели российской «конкурентной либерализации» является решение вопроса о строительстве трубопровода по доставке энергоносителей на Дальний Восток. В данном эпизоде решался вопрос о том, будет ли основным направлением трубопровода Китай или российский порт Находка, что в свою очередь предоставляло больше возможностей для Японии по доступу к российским энергоносителям. При этом Россия напрямую стремилась использовать растущее соперничество между Китаем и Японией за доступ к российским энергоносителям для получения преференций. Так, России удалось успешно завершить двусторонние переговоры с Китаем и Японией по вступлению в ВТО, а также существенно увеличить оборот двусторонней торговли как с Китаем, так и с Японией.