DisCollection.ru

Авторефераты и темы диссертаций

Поступления 03.05.2007

Материалы

загрузка...

Лингвопоэтические средства создания образа слуги в английской литературе xix–xx веков

Козеняшева Любовь Михайловна, 03.05.2007

 

Nлые годы, покой и довольство в старости. Повтор синтаксических структур (синтаксический параллелизм) в данном предложении привлекает внимание читателя, позволяет конденсировать информацию и делает описание информативным и ярким.

Для интродукции образа приходящей прислуги, Эди Финдхорн, Розамунда Пилчер использует речь других персонажей, которые отмечают положительные качества в характере героини; использование слов с положительной ингерентной коннотацией отражает авторскую симпатию по отношению к

Впервые Эди упоминается в романе в разговоре Вайолет Эрд с соседом, Арчи Балмерино. Соседи делятся друг с другом новостями, и Вайолет рассказывает о том, что Лотти, двоюродная сестра Эди, которая провела несколько лет в психиатрической больнице, теперь будет жить у нее:

“She says she has to. There’s nobody else. And you know how kind Edie is…she’s always had a great sense of family responsibility.” (75)

Эди не может отказать своей сестре, потому что она чувствует ответственность за семью. Вайолет отмечает особую доброту Эди. Арчи соглашается с ней, говоря о том, что Эди – необычайно добрый человек: “Edie is a saint.”(75)

Таким образом, читатель узнает о героине со слов других персонажей – Вайолет Эрд и Арчи Балмерино, которые отмечают доброту Эди и ее чувство ответственности перед семьей. Слова и словосочетания с положительной ингерентной коннотацией “saint”, “kind”, “a great sense of responsibility” отражают авторскую симпатию по отношению к героине.

Итак, исследование показало, что при создании образов Сэма Уэллера, Дживза и миссис Дэнверс для интродукции авторы используют главенствующие лингвопоэтические приемы. В образах Мэри-Энн, няни Хокинс и Эди Финдхорн для интродукции используется целый комплекс разнообразных лингвопоэтических средств.

Портрет персонажа играет важную роль только для образа экономки миссис Дэнверс в романе Дафны Дю Морье. В остальных образах описание внешности либо отсутствует полностью (образы Мэри-Энн и няни Хокинс), либо не является ключевым и выступает как один из целого комплекса приемов, которые используются авторами для создания образа (образы Сэма Уэллера, Реджинальда Дживза и Эди Финдхорн).

Описание внешности миссис Дэнверс является ключевым лингвопоэтическим приемом в создании образа данного персонажа. В восприятии героини, а вслед за ней и в воображении читателя, происходит эволюция образа миссис Дэнверс. В начале романа экономка кажется героине страшной и ужасной, она строит козни против второй жены Максима, стараясь таким образом избавиться от новой миссис де Уинтер и оставить поместье призраку своей прежней хозяйки, Ребекки. Но после разговора героини с Максимом, когда открывается вся правда о смерти Ребекки, новая миссис де Уинтер больше не боится миссис Дэнверс, она готова противостоять ей и духу Ребекки.

Языковые средства, которые используются автором для создания образа миссис Дэнверс, также подчеркивают изменения, происходящие в сознании героини в восприятии экономки. В первой части романа ключевыми словами и словосочетаниями в описании миссис Дэнверс являются: “cold”, “lifeless”, “dead”, “skull’s face”, “hollow eyes”, которые показывают страх героини перед экономкой. Приведем в качестве иллюстрации описание первой встречи героини с миссис Дэнверс:

Someone advanced from the sea of faces, someone tall and gaunt, dressed in deep black, whose prominent cheek-bones and great, hollow eyes gave her a skull’s face, parchment white, set on a skeleton’s frame.

She came towards me, and I held out my hand, envying her for her dignity and her composure; but when she took my hand hers was limp and heavy, deathly cold, and it lay in mine like a lifeless thing.

“This is Mrs. Danvers,” said Maxim, and she began to speak, still leaving that dead hand in mine, her hollow eyes never leaving my eyes, so that my own wavered and would not meet hers, and as they did so her hand moved in mine, the life returned to it, and I was aware of a sensation of discomfort and of shame.

I cannot remember her words now, but I know that she bade me welcome to Manderley, in the name of herself and the staff, a stiff, conventional speech rehearsed for the occasion, spoken in a voice as cold and lifeless as her hand had been. When she had finished she waited, as though for a reply, and I remember blushing scarlet, stammering some sort of thanks in return, and dropping both my gloves in my confusion. She stopped to pick them up, and as she handed them to me I saw a little smile of scorn upon her lips, and I guessed at once she considered me ill-bred. Something, in the expression of her face, gave me a feeling of unrest, and even when she had stepped back, and taken her place amongst the rest, I could see that black figure standing out alone, individual and apart, and for all her silence I knew her eye to be upon me. (66-67)

Повествование ведется от лица второй жены Максима де Уинтера, поэтому мы воспринимаем миссис Дэнверс субъективно, с точки зрения главной героини. С самого начала миссис Дэнверс предстает перед нами как фигура в черном, как представительница темных сил, сил зла. Созданию яркого образа в воображении читателя способствуют многочисленные эпитеты и метафоры “tall and gaunt”, “prominent cheek-bones”, “great hollow eyes”, “skull’s face”, “parchment white”, “skeleton’s frame”, лексические повторы “deathly cold hand, dead hand” и вербальные сравнения “hand like a lifeless thing”, “a voice as cold and lifeless as her hand had been”. Кроме того, повторение корневых морфем со значением “dead” и использование автором синонимичного эпитета “lifeless” подчеркивают страх, который героиня испытывает по отношению к миссис Дэнверс с первых минут их знакомства. Словосочетания “skull’s face”, “hollow eyes”, a также эпитеты “cold”, “lifeless”, “dead”, обладающие отрицательной коннотацией, становятся ключевыми в описании миссис Дэнверс на протяжении всей первой части романа.

Во второй части романа новая миссис де Уинтер замечает, что экономка такой же живой человек, как и она, и что ей можно противостоять. В качестве примера приведем отрывок из романа, когда героиня поднимается к миссис Дэнверс и обнаруживает ее плачущей. С этого момента происходит превращение миссис Дэнверс из злобного демона в представлении молодой женщины в живого человека:

She turned to look at me, and I saw her eyes were red and swollen with crying, even as mine were, and there were dark shadows in her white face…her voice was thick and muffled from the tears she had shed, even as mine had been.

I had not expected to find her so. I had pictured her smiling as she had smiled last night, cruel and evil. Now she was none of these things, she was an old woman who was ill and tired.(240)

В описании миссис Дэнверс появляются слова, антонимичные эпитетам со значением “dead”, которые используются в первой части книги: “a living breathing woman”, “made of flesh and blood”, “not dead”. Лексические повторы в данном случае подчеркивают изменения в восприятии миссис Дэнверс, которые происходят в сознании героини.

3. Речевая характеристика является важнейшим лингвопоэтическим приемом в создании образов Сэма Уэллера и Дживза.

Речь Сэма – яркий пример литературной версии диалекта кокни. В речевой характеристике Сэма широко используется рекуррентный графон для передачи этой разновидности диалекта. Среди основных нарушений, воспроизводимых автором в речи слуги, можно выделить:

I. Фонетические нарушения:

замена wh на w или v (wether вместо whether, vy вместо why);

замена [w] на [v] и наоборот (vas вместо was, wery вместо very);

выпадение начального [h] (h-dropping) (‘ere вместо here);

выпадение начального th (th-dropping) (‘em вместо them);

замена s, f на r в середине слов (warn’t, arter);

превращение конечного [(] в [n] (shillin’);

добавление начального [a] в глагольных формах на –ing ( a-collecting);

использование разговорных форм dessay, damme;

выпадение гласных (gen’ral fav’rites).

II. Грамматические и синтаксические нарушения:

нерегулярные формы прошедшего времени типа knowed;

пропуск вспомогательного глагола have в перфекте;

употребление формы was во множественном числе и с местоимением you;

употребление формы третьего лица глагола в настоящем времени со всеми местоимениями (they puts, I runs);

отрицание при помощи универсального вспомогательного комплекса ain’t;

использование двойного отрицания (I never said nothing);

использование дейктического комплекса this here и его вариантов;

использование конструкций типа with them voters;