DisCollection.ru

Авторефераты и темы диссертаций

Поступления 02.04.2012

Материалы

загрузка...

Социально-политические конфликты и их особенности в условиях трансформации общества (на материалах Республики Таджикистан)

Фаттоев Саймурод Самадович, 02.04.2012

 

При этом стоит помнить, что разрешение конфликтов совершенно по-разному может происходить в открытом и закрытом обществе.

Таким образом, принимая за основу курс на управление конфликтом, следует заметить, что управление само по себе не может стать формой решения противоречий между объективными потребностями развития и общественной оболочкой, в которой оно реализуется. Если такая оболочка мешает развитию, она должна измениться или будет разрушена. Рациональное управление не сможет отменить или заменить социальную революцию или локальные коллизии, но оно в состоянии придать объективно конфликтному процессу формы, способные обеспечить минимизацию неизбежных экономических, политических, социальных, нравственных потерь и максимизировать соответствующие достижения. Именно здесь - суть управления конфликтом

Управление конфликтом - это ненасильственный процесс, который способствует установлению диалога, решению проблем и примирению для предотвращения эскалации и способствования деэскалации ненасильственного процесса конфликта. Таким образом, при эффективном управлении конфликтом его последствия могут играть положительную роль, т. е. быть функциональными, способствовать в дальнейшем достижению целей субъектов конфликта. Но в то же время не следует забывать, что существуют временные особенности, влияющие на характер управления конфликтом. Поэтому проблема определения особенностей классификации и механизмы управления социально-политическими конфликтами логически между собой связаны, т. е исходя из особенностей характера конфликта необходимо принятие соответствующего механизма управления.

Во втором главе «Межтаджикский конфликт и его специфические особенности» рассматривается основные факторы служащие в свое время основными детерминантамы разворачивания межтаджикского конфликта. Здесь наряду с общими моментамы с другими подобными явлениями имеющее место в других обществах, анализируются и специфические особенностей природы разворачивыания межтаджикского конфликта. В первом параграфе «Основные причины возникновения межтаджикского конфликта, теоретические модели и национальная практика» основное внимание сосредоточено на анализе причин возникновения межтаджикского конфликта. Здесь наряду с указанием на причин ее возникновения диссертант стремился теоретически осмыслит сущность и содержание данного политического конфликта, которые вытекають из особенностей общественной жизни таджикистанского социума. Исходя из этого, отмечается, что происшедшие в Таджикистане в последнее десятилетие трагические события невозможно объяснить какой-либо одной единственной причиной, действием какого-то одного общественного класса или социальной группы, как это почти всегда делала традиционная советская наука. Думается, что объяснение возникновения и динамики развития крупных исторических событий одной единственной причиной - это односторонний и ограниченный подход, существенно ослабляющий анализ сложной действительности. К гражданской войне в Таджикистане привела целая совокупность причин и факторов.

Нам представляется, что вне анализа генезиса и развития таджикской нации невозможно глубокое, объективно-научное изучение условий, причин и последствий гражданской войны в Таджикистане. В связи с этим необходимо хотя бы вкратце рассмотреть вопросы возникновения, формирования и развития таджикского народа.

Известно, что формирование таджикского этноса относится ко времени государства Саманидов. (IX-X в.н.э.). Однако после распада этого государства до начала XX столетия так и не возникли благоприятные условия для завершения процессов этнической консолидации таджиков.

В течение столетий среднеазиатские таджики были разделены между несколькими государственными образованиями, в составе которых они не являлись равноправным этносом, но сохраняли возможность пользоваться своим языком и развить элементы самобытной культуры.

Во второй половине XIX в., когда началось российское завоевание Средней Азии, таджикский этнос был уже достаточно четко разделен на более развитый северный (равнинный) и менее развитый южный (горный) субэтносы. Северный субэтнос группировался в основном вокруг трех центров своей традиционной консолидации - городов Бухара, Самарканд и Ходжент.

В несколько ином положении оказался южный субэтнос. Он населял так называемую Восточную Бухару, которая в последующем составила основу территории современного Таджикистана.

Деление на региональные субэтносы – явление не специфически таджикское, киргизское, казахское, а универсальное. Дело в том, что крупный этнос, как правило, расселяется на обширной территории и происходит данное расселение отнюдь не равномерно, а носит очаговый, локальный характер.

В результате этих процессов дуалистичным становится самосознание этноса в целом: общеэтническому «мы» начинает противостоять субэтническое «мы». Этому способствовали природные условия республики: высокогорная страна, территория которой разрезана мощными хребтами, отделяющими долины крупных и средних рек друг от друга, была исключительно благоприятна для формирования целой иерархической системы региональных субэтносов.

Таким образом, как природные, так и политические условия детерминировали процесс этнического расхождения таджиков. Результатом этого стало формирование пяти больших региональных субэтносов: ленинабадского, каратегинского, кулябского , гиссарского и памирского. Следует показать некоторые особенности этих субэтнических образований.

Ленинабад всегда доминировал в политической жизни республики: на протяжении многих десятилетий именно ленинабадская группа управляла Таджикистаном, т.е. в политической жизни общества традиция трайбализма укоренилась глубоко.

Менялись эпохи, общественно-экономические формации, менялись экономические, социально-политические, духовные устои жизни общества. Менялись, но не исчезали бесследно. Как порой в горной породе можно обнаружить контурный отпечаток древнего растения, так и в современном обществе, его социально-культурных явлениях проступает явственный след давно умершего прошлого. Подобное произошло и с кланами, т.е. трайбализмом. Трайбализм и клановое деление бесконтрольно были распространены в республиках Центральной Азии и Закавказии в условиях тоталитарного общества. До перехода в открытое общество, в бывший Союз, особенно в Центральную Азию, на смену трайбализму пришли узы иной общности, иного единства – в том числе земляческого, территориального. Казалось бы, что дурного в том, что выходцы из той или иной местности, обосновавшиеся за ее пределами, в других районах республики, помогают своим землякам.

Но когда на основе территориального, этнического или родственного принципа в государственных или иных структурах формируются образования, движимые узкогрупповыми интересами, выдвигающие на первый план именно эти интересы , в ущерб интересам общенародным, общегосударственным, когда ради достижения своих целей подобные образования стремятся к продвижению своих членов в существующие государственные, властные и иные иерархии, это становится опасным не только для развития демократии, но для самих существующих политических систем. Вот что имело место в Таджикистане до бархатной революции, и оно отнюдь не прекратило своего существования и в настоящее время.

Установление в Центральной Азии закрытого, т.е. тоталитарного, общества с его стремлением к «интернационализации» и нивелированию любых национальных особенностей привело к тому , что дифференциация не только между этническим и общностями, но даже внутри одного народа на различные группы не только не исчезла, а наоборот, получила стимул для новых проявлений.

Именно тоталитарно-авторитарное закрытое общество со своей жесткой плановой экономикой, общественной собственностью, централизованным распределением благ стало благодатной почвой для существования и распространения вширь и вглубь местничества и трайбализма. Отмеченная негативная политическая тенденция ярко и тенденциозно проявилась в нашей республике.

На севере республики развита высокая товарность сельского хозяйства, которое было и остается основной сферой деятельности населения области, обусловив развитие частной инициативы, предприимчивости и индивидуализма. В то же время они проявляют чрезмерную прагматичность и в основном нацелены на решение узкоутилитарных задач.

???????e

???????e

??????c

???????????c?овершенно иначе обстояло дело с жизнедеятельностью субэтнической группы, связанной с кулябским регионом. Этот регион в основном аграрный, в котором ведущая роль принадлежит сельскохозяйственному производству. Промышленность развита недостаточно и, в основном, связана с переработкой сельскохозяйственной продукции. Городское население составляет всего 25%. Рабочий класс малочисленен и, в основном, занят в сельскохозяйственных, перерабатывающих отраслях, на транспорте, связи и в сфере обслуживания.

Еще одна субэтническая группа связана с гармской зоной, более 91% населения которой проживает в сельской местности.

Индустриальное производство, за исключением нескольких предприятий местного значения швейной и консервной промышленности, практически отсутствует. В отличие от других зон, преимущественно хлопководческих, природно-климатические условия в гармской зоне благоприятствуют развитию садоводства, животноводства, картофелеводства и зернового хозяйства.

Занятость в народном хозяйстве этого региона – самая низкая по сравнению с другими регионами республики. Население зоны является в основном национально однородным.

Еще одна особенность гармского субэтноса заключается в том, что он имел худшие условия хозяйствования в сравнении с другими регионами республики. Как до Октябрьской революции (1917г.), так и в настоящее время это порождало отходничество (мардикори). Отходники, работавшие на промышленных предприятиях крупных городов Средней Азии, привозили домой не только новые предметы домашнего обихода, но и новые идеи, у них формировались новые потребности и интересы.

Памир. Эта зона занимает обширный высокогорный район. Плотность населения – самая низкая в республике - всего 2,6 чел. на 1 кв. км. Данный регион характеризуется слабой освоенностью, сильно расчлененным рельефом и сложными природно-климатическими условиями, а также малонаселенностью. Уровень развития экономики значительно ниже, чем в других зонах, городское же население составляло 13%, остальное - 87% - сельское.

Отличия памирского субэтноса по ряду социальных параметров от основной этнической массы республики существенны. Имеются в виду и особые (хотя и бесписьменные) языки, и немалые особенности быта, связанные с принадлежностью к секте исмаилитов религии ислама.

Численный рост населения в памирском регионе не сопровождался развитием в нем промышленности и сельского хозяйства. Все это усилило миграцию памирцев в долинные районы республики, а также их массовое стремление к получению образования, плохо реализуемое на практике.

Разложение в советский период родовой общины на Памире повлекло за собой утрату традиционной морали, потерю навыков исторически сформировавшегося хозяйства.

Субэтнос гиссарской зоны, обладающей необходимыми природно-экономическими предпосылками для достаточного развития промышленного потенциала, имеет ряд особенностей. В этой зоне размещено множество промышленных предприятий. Гиссар - индустриально-аграрный регион. Доля рабочего класса и интеллигенции в общей численности населения значительна, высокими являются и уровень образования и культуры, и степень освоения территории и развития инфраструктуры.

Гиссар - старинный центр Центрального Таджикистана.

Известно, что ослаблению субэтнической дифференциации в республике способствовала политика прежней союзной государственной власти. Ее основополагающим принципом было соблюдение некоего субэтнического баланса в распределении власти и материальных ресурсов. Союзный центр, хотя и отдавал в своей политике предпочтение северному субэтносу и северным таджикам, вместе с тем в целом стремился соблюдать данный баланс.

Другая проблема, важная в аспекте объективно-научного изучения условий, причин и последствий гражданской войны в Таджикистане, – это социальная безопасность населения Республики. Она выступает как один из компонентов национальной безопасности и одна из тех острых проблем, с которой столкнулась республика после приобретения суверенитета в условиях предпринимаемых усилий по созданию рыночной экономики.

Для объяснения причин крупных общественных конфликтов в целом и конфликта в Таджикистане в частности можно успешно использовать концепцию депривации. Речь идет о состоянии, для которого характерно явное расхождение между ожиданиями и возможностями их удовлетворения. Рост депривации может происходить, во-первых, при уменьшении возможностей реализации уже сформировавшихся запросов, что наблюдается, в частности, в условиях экономического кризиса. Ожидания многих в таких условиях определяются скромной формулой сохранения статус-кво: «лишь бы хуже не стало». Во-вторых, возможна ситуация, когда ожидания, запросы растут значительно быстрее, чем возможности их удовлетворения. В подобных случаях также наблюдается усиление депривации, а следовательно, возрастает и вероятность возникновения конфликта. Можно наблюдать четкое воплощение концепции депривации во время февральских событий 1990-го года в г. Душанбе. По этому же сценарию происходили майские события 1992 г., приведшие к широкомасштабной гражданской войне. Развивались эти события следующим образом.

Усиление депривации порождало агрессивную реакцию на фрустрацию , которая воплощалась в выступлениях, направленных против источников разочарования, подлинных или придуманных виновников бедственного положения, она реализовалась в поисках «козлов отпущения», которыми, в одних случаях, становились представители Ленинабадской области, доминировавшие в партии и правительстве; в других – лица, получающие «несправедливо много» за свой труд (торговцы, кооператоры, частные предприниматели, «вообще начальники»); в-третьих – органы власти и управления, функционеры и лидеры компартии. Иными словами, усиление депривации способствовало росту социальной напряженности и привело в конечном итоге к открытому социальному политическому конфликту, к гражданской войне в Таджикистане.

Другая причина гражданской войны заключалась, на наш взгляд, в крайней отсталости Таджикистана, заметной даже на фоне в целом отсталых по мировым стандартам стран СНГ. Безысходная нищета и отсутствие каких-либо перспектив улучшения своего социального положения, увеличивающаяся безработица, низкий уровень доходов толкали наиболее люмпенизированную часть населения на поведенческий экстремизм, отчаянные выходки, шатание по всему спектру политических взглядов - к переходу от крайне левых позиций до крайне правых. Не случайно, что среди тех, кто многими месяцами митинговал на площадях Душанбе, большинство составляла безработная молодежь.

Процесс обновления общества в Таджикистане выявил противоречия между необходимостью радикальных преобразований различных его сфер и консерватизмом людей в методах и способах действий. Консерватизм проявляется во всех сферах общественного развития и выполняет роль определенного катализатора механизма торможения, препятствующего развертыванию общественного прогресса. Сущность данного явления своими корнями уходит в закон единства и борьбы противоположностей, в извечную борьбу старого и нового, прогрессивного с реакционным.

Произошедшее в последние годы в Таджикистане резкое обострение субэтнических отношений, назревание конфликта, приведшего к гражданской войне, сделало особенно актуальным изучение причин и условий, детерминирующих возникновение последних, поиски механизмов их преодоления и предотвращения.

В социологических исследованиях значительное внимание уделяется выявлению конфликтного потенциала в таджикском обществе, понимаемого как совокупность причин и условий, вызывающих недовольство в социуме, а также характеристику социальных и политических сил, выражающих это недовольство в той или иной форме и стремящихся изменить статус-кво.